Ило знал об этом, но в собственных глазах он также был вернувшимся героем, – а чьим глазам он верил больше, чем собственным? Его мимолетная слава поблекла, как он и предвидел, – и сегодня Ило был только сигнифером принца… А после у Шанди уже не будет прежней роли в армии; отныне сигнифер может вздохнуть спокойно.

Поэтому никто не радовался прибытию Ило, кроме него самого. Три с половиной года тому назад он оставил Хаб в качестве пленника, его с эскортом препроводили на юг, в бараки XX легиона. Сегодня он возвращался с победой. Собственное мужество, выносливость и воля Богов даровали ему наконец этот триумф. В глубине души Ило относил радостные крики горожан на свой счет. Конь Ило первым топтал цветы, первым вошел в Большие ворота. Ило доставил Шанди домой.

* * *

Кто-то в цепочке командующих умел думать. Легким галопом прибыв к первому посту, отмечавшему начало Восточного тракта, Шанди обнаружил там небольшой отряд преторианских гусар, поджидавших его там всю последнюю неделю. Не успели принц и его компаньоны передохнуть перед последним отрезком пути, как новость об их прибытии уже направлялась ко дворцу. Так, впервые за всю дорогу весть о возвращении наследника обогнала их.

Преторианские гусары намеревались вести принца через город, кто и какие бы приказы им ни отдавал, – но даже тогда они не могли передвинуть его сигнифера в середину колонны. Ило ехал первым, и как же возненавидели его эти надменные пижоны! Репутация принца беспокоила их куда меньше, нежели их собственная.

Ило выдали новый штандарт, с отлитыми из чистого золота и серебра эмблемами и боевыми наградами, отполированными по всем преторианским канонам: даже деревянное древко сияло, а металл едва не светился изнутри! Прибыли эксперты, чьей обязанностью было довести самого сигнифера до того же состояния, – и они обращались с ним как с ребенком, которого наряжают к празднику. Его раздели, вымыли, вытерли, опрыскали благовониями и одели снова. Он получил бритье, шампунь, педикюр, маникюр – и все одновременно. Последствия трехнедельной скачки сгладились при помощи массажа, и теперь он был способен прямо сидеть в седле. Кто-то даже догадался раздобыть белоснежную волчью шкуру, носить которую имел право только этот сигнифер. Чтобы она лучше смотрелась, к Ило подвели иссиня-черного коня. И когда все приготовления наконец были завершены, все вокруг Ило лучилось чистотой, – и ни один волосок в его бровях не выбивался из предусмотренной этикетом позиции!

Когда Ило подошел к своему скакуну, один из гвардейцев подставил под его сандалию сложенные ладони. Долгие годы никто не делал этого, если быть точным, с того самого дня, как его выставили из преторианской Гвардии.

Как это мило!

* * *

Не успели они покинуть пост, как народ высыпал на улицы. Слухи о возвращении принца ходили по Хабу уже многие недели, и толпа, казалось, выросла прямо из булыжников мостовых. Весть облетела столицу, подобно раскату грома. Люди покидали дома, воодушевленные и радостные, – им хотелось кричать от облегчения. Хаб был центром Империи, отзывающимся на каждый нерв, настроенным на каждую ноту и полутон. Хаб знал, что страна находится на грани катастрофы, верховная власть шатается. Хватка старика все-таки ослабла, и рычаги нуждались в крепкой молодой руке… И вот она наконец-то здесь! Аристократы выпрыгивали из своих носилок и наперегонки мчались во дворец. Простой люд наводнил улицы с радостными воплями. Привет победителю! Привет герою!

Они скакали на запад, по забитому ревущими толпами, нескончаемому проспекту Абнилы, через Город Богов, через Город Пяти Холмов.