Разве это жизнь?! Права мама, тысячу раз права – это золотая клетка, из которой при свихнувшемся на их безопасности отце нет выхода! «Хоть бы тебя, наконец, прикончили, старая сволочь!» – бросила однажды мать в лицо мужу, выпив слишком много.

 Страшно признаться, но и Алена, любившая отца ничуть не меньше, чем в детстве, в последнее время думала об этом же.

 На следующее утро заплаканная, с покрасневшими глазами Алена села к компьютеру и отправила Алексею письмо, в котором наотрез отказалась от встречи и просила его больше никогда не писать ей, ибо у них нет общего будущего.

 А ниже приписала, что любит его…

 Но парень, как робот, в которого заложили программу, продолжал присылать письма, словно ничего не случилось. Правда, послания стали короче, чем прежде, и приходили нечасто – всего раз или два в неделю, но регулярно. Алена чувствовала, что еще немного, и она не выдержит, ответит, и тогда…

 Понимая, что находится на грани нервного истощения, девушка уже не могла думать ни о чем, кроме побега. Воздух свободы – вот что ей было нужно сейчас куда больше, чем все капиталы поехавшего крышей отца-мафиози.

 Сегодня Алена твердо намеревалась попытаться улизнуть из-под опеки телохранителя Тимура и окунуться в долгожданные объятия огромного, лязгающего, манящего и одновременно пугающего мегаполиса. В ее крохотной дамской сумочке, кроме электронной записной книжки, на экране которой, как на листе блокнота, можно было писать специальной палочкой, лежала пачка долларов – ровно две тысячи. По прикидкам Алены этих денег должно было хватить, чтобы весело провести вечер.

 Глава 5

 Покинув квартиру вместе с Лялей и демонстративно не обращая внимания на стриптизершу, которая шла рядом, поправляя влажные после душа волосы, Леха молча спустился к поджидавшему его джипу с братками. Позади сидевшего за рулем «БМВ» Лобастого по-хозяйски развалился, высунув руку с сигаретой в приоткрытое окно на задней двери, бритый молдаванин Верзила. Увидев рядом с Лехой шикарную даму, он восхищенно присвистнул:

 – Вот это бикса! Братан, ты, в натуре, гигант!

 Ляля остановилась у подъезда, повернулась к Лехе и спросила равнодушно:

 – Подвезете до метро? Или я пешком…

 – Сегодня некогда, куколка, извини. Нам в другую сторону. Тут рядом, за пять минут дойдешь. Между прочим, могла бы и на моторе. Деньги есть.

 – Я экономная, – сверкнула белоснежными зубками стриптизерша. – Понял?

 – Понял. Ну, пока, – погладив Лялю по заднице, Реаниматор обошел джип, распахнул дверь и устроился на кожаном сиденье рядом с Лобастым. Обернулся к едва не высунувшему язык Верзиле, тяжело взглянул на его похотливую рожу.

 – Когда б я так жил! – гоготнул поглощенный созерцанием женских прелестей браток, провожая взглядом зазывно покачивающую бедрами Ляльку. – Такой станочек, сиськи! И сколько стоит?! Может, и я продегустирую?!

 – Эта бикса только для белых, по спецзаказу, – сообщил Лобастый, рывком трогая джип. О встречах Реаниматора с танцовщицей из «Луны», в отличие от примкнувшего к их бригаде совсем недавно Верзилы, он был хорошо осведомлен. – Так что, африканский друг Мандела, на чужой каравай рот не разевай. Видишь, Леха уже окрысился…

 – А я че? – быстро пошел на попятную Верзила. – Спросить нельзя, что ли, бля?! А за ниггера, слышь, еще ответишь…

 – Ладно, не ссы. Ты не ниггер. Ты круче. Румын – это звучит гордо! Ха-ха!

 – А как насчет в табло?!

 – Памперс только смени, боец, пахнет.