– Повтори, что ты только что сказала, – потребовал Леха и поразился тому, как странно, почти умоляюще звучит его собственный голос.

 – Я… – почти не шевеля губами, выдохнула девушка, – и… испу…галась. Там…

 – Матерь Божья! – прикрыв глаза, Леха отвернулся, уронил голову на подголовник, тело его конвульсивно задергалось. Алена не сразу поняла, что Реаниматор смеется. И только когда ее резанул по ушам истеричный, почти безумный хохот, когда грудь и весь торс ее спасителя заходили ходуном, стало ясно – от пережитого парень слегка двинулся рассудком. Так, самую малость. Скоро все пройдет, а этот громкий смех – средство успокоить нервы и снять неимоверное напряжение этой ночи…

 Алена терпеливо ждала и сама, разглядывая и оценивая себя словно со стороны, как зрительница в театре, медленно начинала догадываться.

 Осознание, полное, окончательное, пьянящее, пришло внезапно, обрушилось подобно тайфуну, играючи разрушившему на своем пути неприступную стену. Нахлынувшее счастье захлестнуло оторопевшую Алену с головой!

 – Ма… мамочка! – чуть слышно сорвалось с губ Алены, что вызвало новый приступ истерического хохота у корчившегося в конвульсиях на переднем сиденье Реаниматора.

 Девушка, поймав в зеркале заднего вида раскрасневшееся, почему-то невероятно счастливое лицо бандита, чуть растянула губы в подобии улыбки. В следующее мгновение глаза Алены заволокло блаженной дымкой, лицо Лехи расплылось, дрогнуло, раздробилось на фрагменты и исчезло. Она провалилась в мягкую, совсем не страшную, обволакивающую и баюкающую, словно в колыбели, пустоту.

 Глава 20

 – Примите мои искренние поздравления, Алена Олеговна! – Перед девушкой снова появилась небритая физиономия Реаниматора, уже заметно успокоившегося. Бандит держал в руке попахивающую машинным маслом пластиковую бутылку с выдохшейся минеральной водой, которой он обрызгал лицо девушки.

 Крепкие руки Алексея помогли очнувшейся дочери Тихого принять вертикальное положение.

 – Тринадцать лет молчания, и вдруг случилось чудо – заколдованная принцесса заговорила! – нарочито бодрым тоном продолжал Леха. Он сидел рядом, на заднем сиденье «БМВ», и внимательно разглядывал девушку.

 – Я слышала… от… врача… – Алена, потупившись, с трепетом вслушивалась в свой собственный, незнакомый, чужой пока еще голос, делая паузы почти после каждого слова. – Чтобы… речь… вернулась… мне нужен антишок. Сильный.

 – И ты его дождалась. Куда уж сильнее! – оскалился Леха, стрельнув глазами туда, где далеко за многоэтажками, на берегу озера, стояла вилла Тихого. – Помнишь, я говорил тебе о разборке между твоим отцом и нашими пацанами? Теперь ты, солнце ясное, имеешь некоторое представление, как это выглядит на практике.

 – Их всех… убил… папа?! – В глазах девушки промелькнул ужас.

 – Нет, святой Акакий! – хмыкнул Реаниматор. – Не сам, ясный перец. Тихий на вилле трубочку курил… Пал Палыча вашего работа. А точнее – его наемников во главе с Витюшей Дольфом.

 – Ужас! – Голос Алены, вначале хрипловатый, нестройный, звучал уже почти естественно. – Но… почему отец… сделал это? – Ища ответа, девушка умоляюще глядела на Реаниматора.

 – Спроси что-нибудь полегче! – прошипел Леха, доставая сигарету. Его бесстрастное лицо исказила дьявольская горькая ухмылка. – И знаешь, что самое прикольное? – Бригадир испытующе посмотрел на Алену.