– Давай, малышка. И обойдемся без резинок. Меня от них тошнит, в натуре!

 – Так сразу?! Может… хоть для начала выпьем шампика? – робко попросила Лялька, уже смирившись с тем, что за полштуки баксов сегодня ей предстоит работать в несколько иных условиях и режиме, чем обычно. – К тому же… я без презервативов не работаю. Ни за какие деньги. Здоровье дороже.

 – Кончай ломаться, – уже несколько другим, почти угрожающим тоном процедил Лобастый. – Я здоров как бык. – Набившая оскомину фраза применительно к нему прозвучала невольным каламбуром. – Но если ты такая вредная… так и быть, добавлю еще сотню за натуру. Только не томи, бикса, начинай!

 Браток стиснул пальцы на шее Ляли. Дышать стриптизерше стало трудно, колени подогнулись.

 – Отпусти, больно же! – вскрикнула она.

 – Соси, я сказал!

 Реаниматор видел всю гамму чувств, отразившуюся в этот момент на загоревшем от частых посещений солярия лице Ляли. Отвращение, ненависть, презрение и одновременно – желание угодить богатому клиенту. Ведь если ему понравится, как она это делает, он будет снимать ее снова и снова.

 – Тебе нравится быть грубым, котик?! – тут же разрядила атмосферу Ляля. – Я не возражаю. Это даже возбуждает! Знаешь, я там уже вся влажная… Подожди, подожди, милый, я сама… Вот так.

 Она медленно опустилась на колени, ласково погладила ладонью пульсирующий бугор на джинсах Лобастого, быстро справилась с тяжелой пряжкой ремня, нарочито медленно расстегнула «молнию» и не без усилий извлекла наружу не слишком большую задачу, с которой ей предстояло справиться сегодняшней ночью. Так себе была задачка. Ниже среднего…

 Леха, стараясь дышать тише, дождался момента, когда акт орального секса выйдет на финишную прямую, а потом решительным движением руки распахнул створку окна и вполголоса проговорил:

 – Я вам не помешаю, голубки?

 Ляля вздрогнула, чуть не подавившись, и испуганно отпрянула в сторону, так и оставшись стоять на коленях. Браток, вмиг перестав двигать задом и сладострастно мычать, весь резко напрягся, по-черепашьи втянул голову в плечи, а затем медленно-медленно повернулся на до боли знакомый голос.

 Из окна на него смотрел черный провал пистолетного ствола. Холодная улыбка Реаниматора не предвещала ничего хорошего.

 – Привет, любовнички. Не ждали? Уж простите меня великодушно. А я случайно проходил мимо, дай, думаю, зайду к старому другу… А тут такая любовь… Не двигаться!

 – Ты… чего, Леша?! – с ужасом в глазах пролепетала Ляля, задом отползая к стенке и тыльной стороной ладони торопливо вытирая влажно поблескивающие в полумраке припухшие розовые губы. – Ты что, обиделся на меня, да? За то, что я…

 – Расслабься, милая. Разве можно обижаться на подворотню, в которой мочатся все, кому не лень? Собирай вещи и вон отсюда, – стараясь не слишком шуметь, глухо процедил Реаниматор. И, слегка смягчив тон, добавил: – Ты здесь совершенно ни при чем, куколка. Просто нам с Лобастым надо побеседовать без свидетелей. А теперь бегом! И лучше через окно…

 – К-как? – переспросила стриптизерша.

 – Очень просто. Здесь низко, не разобьешься.

 Ухватившись левой рукой за подоконник, Леха, не опуская «ТТ», пружинисто перепрыгнул через препятствие и оказался в комнате.

 Лобастый, улучив момент, попытался метнуться к столу и схватить оружие, но опоздал на целую секунду.