Я вспомнила, как скорчилась в углу галереи, когда распахнулась дверь в библиотеку. Вспомнила громкий, гневный голос Максима, когда он произносил эти самые слова. Ревнует? Максим ревнует…

— Он ревновал ее при жизни, а теперь ревнует ее, когда она мертва, — сказала миссис Дэнверс. — Отказывает мистеру Джеку от дома, как отказал тогда. Похоже это на то, что он ее забыл? Конечно, он ревновал. И я тоже. Да и все, кто ее знал. Ее это не трогало, она не обращала внимание. Только смеялась. «Я буду жить, как хочу, Дэнни, — говорила она. — Мне никто не указ!» Мужчине стоило разок на нее взглянуть, и он тут же сходил с ума. Я видела их здесь, они гостили в доме, мужчины, с которыми она встречалась в Лондоне, — она привозила их в Мэндерли на уик-энд. Она устраивала купания с яхты, устраивала ужины в домике на берегу. Они приставали к ней, конечно, кто бы смог удержаться? Она только смеялась. Она возвращалась в дом и рассказывала мне, что они говорили и делали. Ей было все равно, для нее это была игра. Кто бы не стал ее ревновать? Они все ревновали, все сходили по ней с ума. Мистер де Уинтер, мистер Джек, мистер Кроли — все, кто ее знал, все, кто приезжал в Мэндерли.

— Не хочу ничего знать, — повторяла я. — Не хочу ничего знать.

Миссис Дэнверс подошла ко мне вплотную, приблизила лицо к моему лицу.

— Вы же видите, что все бесполезно? — сказала она. — Никогда вам ее не осилить. Она все еще здесь хозяйка, даже если она и мертва. Она, не вы, настоящая миссис де Уинтер. Вы, не она, тень и призрак. Вы, не она, забыты, отвергнуты, лишняя здесь. Почему вы не оставите ей Мэндерли? Почему не уйдете?

Я попятилась от нее к окну, во мне снова зашевелился былой страх, былой ужас. Она взяла меня за руку, стиснула, как в клещах.

— Почему вы не уйдете? — повторила она. — Вы не нужны никому из нас. Не нужны ему — никогда не были нужны. Он не может забыть ее. Он хочет снова остаться в доме с ней наедине. Вы должны были бы лежать там, в церковном склепе, а не она. Вы должны были бы умереть, а не миссис де Уинтер.

Она толкала меня к открытому окну. Я увидела внизу серые каменные плиты террасы, еле различимые за белой пеленой тумана.

— Поглядите вниз, — сказала она. — Почему бы вам не прыгнуть? Это совсем нетрудно. Вам не будет больно, если вы сразу сломаете шею. Это такой быстрый, такой легкий путь. Не то что утонуть. Почему бы вам не попробовать? Почему бы не уйти?

Туман застлал открытое окно; серый, липкий, он жег мне глаза, забирался в нос. Я уцепилась руками за подоконник.

— Не бойтесь, — сказала миссис Дэнверс. — Я вас не столкну. Я и рядом стоять не буду. Вы прыгнете по собственной воле. Какой вам смысл оставаться в Мэндерли? Вы несчастливы. Мистер де Уинтер вас не любит. Ради чего вам жить? Почему бы не прыгнуть и не покончить со всем этим? Все ваши несчастья останутся позади.

Мне еще были видны цветочные кадки на террасе и голубые плотные шары гортензий. Каменные плиты были серые, гладкие, без неровностей, острых краев. Они казались такими далекими из-за тумана. На самом деле они были гораздо ближе, окно находилось вовсе не так высоко.

— Почему бы вам не прыгнуть? — шептала миссис Дэнверс. — Почему бы не попробовать?

Туман стал еще плотнее, и терраса скрылась из глаз. Я не видела больше кадок с цветами, не видела гладких каменных плит.