— Ну как, де Уинтер? — сказал полковник Джулиан. — Что вы на это скажете? Вы не возражаете против того, чтобы мы посмотрели эти записи?

— Конечно, нет, — сказал Максим. — С чего бы мне возражать?

И снова я поймала быстрый, испытующий взгляд, брошенный на него полковником Джулианом. На этот раз Фрэнк тоже его заметил. Я увидела, что и он поглядел на Максима. А затем на меня. На этот раз я поднялась и пошла к окну. Мне показалось, что дождь идет на убыль, его ярость исчерпала себя. Шум воды стал спокойнее, тише. Небо посерело, наступил вечер. Напоенные влагой лужайки казались совсем черными, у окутанных пеленой дождя деревьев был нахохлившийся вид. Я слышала, как наверху горничная задергивает на ночь занавеси и закрывает те окна, что не были закрыты раньше. Привычные дела в привычное время — неизбежная рутина дня. Занавеси задернуты, грязная обувь забрана, полотенце положено на стол в ванной комнате, кран для ванны открыт. Постели расстелены, домашние туфли поставлены под кровать. А мы молча сидим в библиотеке, зная в глубине души, что здесь сейчас ведется судебное разбирательство, где для Максима решается вопрос: жизнь или смерть.

Я обернулась, услышав, как мягко закрылась дверь. Это была миссис Дэнверс. Она вернулась и принесла карманный календарь.

— Я была права, — тихо сказала она. — Ребекка отметила здесь все деловые встречи, как я вам и говорила. Вот они… Это день, когда она умерла.

Миссис Дэнверс открыла небольшую книжечку в красной кожаной обложке и передала полковнику Джулиану. Он снова вынул из футляра очки и стал просматривать страницу. Пауза длилась невыносимо долго. Эти минуты, когда он глядел на страницу календаря, а мы стояли вокруг в ожидании, показались мне почему-то страшней всего в тот вечер.

Я вонзила ногти в ладони. Я не могла глядеть на Максима. Я боялась, что полковнику слышно, как тяжело и взволнованно бьется у меня в груди сердце.

— Ага! — сказал он, держа палец на середине страницы.

Сейчас что-то произойдет, подумала я, что-то ужасное.

— Да, — сказал он, — да, так и есть. Прическа — в двенадцать, как говорила миссис Дэнверс. И крестик у строки. Значит, это было выполнено. Ленч в клубе. Крестик. А это что такое? «„Бейкер“. Два часа». Кто такой Бейкер?

Он поглядел на Максима. Максим покачал головой. Затем на миссис Дэнверс.

— Бейкер? — повторила миссис Дэнверс. — У нее не было знакомых с таким именем. Я никогда раньше не слышала его.

— Однако оно здесь, написано черным по белому, — сказал полковник Джулиан, протягивая ей календарь. — Можете посмотреть собственными глазами. Бейкер. И большой крест рядом, начертанный с такой силой, словно она хотела сломать карандаш. Судя по всему, она встретилась с этим Бейкером, кто бы он ни был.

Миссис Дэнверс пристально глядела на имя, написанное в календаре, и на большой черный крест рядом с ним.

— Бейкер, — сказала она, — Бейкер…

— Я полагаю, что если бы мы узнали, кто этот Бейкер, мы бы докопались до сути дела, — сказал полковник Джулиан. — Миссис де Уинтер не могла попасть в руки ростовщиков, нет?

Миссис Дэнверс презрительно взглянула на него.

— Миссис де Уинтер?

— Может быть, шантаж? — сказал полковник Джулиан, взглянув на Фейвела.

Миссис Дэнверс покачала головой.

— Бейкер… — повторила она. — Бейкер…

— У нее не было врага, кого-нибудь, кто угрожал бы ей, кого она боялась?

— Боялась? — сказала миссис Дэнверс. — Миссис де Уинтер не боялась ничего и никого.