— Попробуйте «Музей», — сказала миссис Дэнверс.

Фрэнк посмотрел на Максима.

— Давайте, — сказал Максим.

Комедия повторилась с начала до конца. Полковник Джулиан снова зашагал по комнате. Прошло пять минут. Опять раздался долгий телефонный звонок, и Фрэнк пошел на него ответить. Он оставил дверь открытой, и я видела, как он наклоняется над столиком с телефоном поближе к аппарату.

— Алло! Это «Музей-ноль-четыреста восемьдесят восемь»? Не можете ли вы мне сказать, не проживает ли здесь человек по имени Бейкер? Да? Простите, с кем я говорю? С ночным швейцаром? Да, да, понимаю. Не конторы. Да, конечно. Вы не могли бы дать мне адрес? Да, это весьма важно. — Фрэнк замолчал, крикнул нам через плечо: — Кажется, мы нашли его!

О Боже, пусть это будет неправдой! Не дай нам найти его. Пожалуйста, Боже, пусть Бейкера вообще не будет на свете. Я знала, кто этот Бейкер. Знала с самого начала. Я смотрела через дверной проем на Фрэнка, видела, как он вдруг наклонился вперед, потянулся за карандашом, пододвинул к себе листок бумаги.

— Алло! Да, я здесь. Повторите, пожалуйста, по буквам. Спасибо. Большое спасибо. Спокойной ночи.

Фрэнк вернулся в библиотеку, держа в руке листок. Так любящий Максима, Фрэнк не знал, что этот листок бумаги был единственной уликой, стоящей всех остальных, о которых упоминалось в этот кошмарный вечер, и что подойди он к Максиму сзади и вонзи кинжал ему в спину, он не смог бы вернее его погубить.

— Я говорил с ночным швейцаром. Это где-то в Блумсберри, — сказал Фрэнк. — Там вообще никто не живет. В дневное время все помещения используются в качестве врачебных кабинетов. По-видимому, Бейкер перестал практиковать и уехал из Лондона полгода назад. Но мы с легкостью можем его найти. Швейцар сообщил мне адрес. Я записал его на этом листке.

Глава XXV

И вот тут Максим взглянул на меня. Впервые за весь вечер. В его глазах я прочитала прощальный привет. Казалось, он перегнулся через поручни на борту корабля, а я стою внизу, на причале. Кругом нас чужие люди, они будут касаться его плеч и моих, но мы их не заметим. Мы не будем перекрикиваться и звать друг друга, ведь на таком расстоянии ветер унесет голоса. Но до той самой секунды, как корабль отойдет от стенки, я буду видеть его глаза, а он будет видеть мои. Фейвел, миссис Дэнверс, полковник Джулиан, Фрэнк с листком бумаги в руке — все они были забыты. Этот миг был наш — священная, нерушимая, крохотная частица времени, приостановившегося между двумя секундами. Затем Максим отвернулся и протянул руку к Фрэнку.

— Молодец, — сказал он. — Какой там адрес?

— Где-то возле Барнита, к северу от Лондона, — сказал Фрэнк, отдавая ему бумажку. — Но там нет телефона. Позвонить ему нельзя.

— Вы неплохо поработали, Кроли, — сказал полковник Джулиан. — И вы, миссис Дэнверс. Может быть, теперь вы сможете нам что-нибудь объяснить?

Миссис Дэнверс покачала головой.

— Миссис де Уинтер никогда не обращалась к врачам. Как все сильные люди, она их презирала. Лишь однажды у нас здесь был доктор Филлипс из Керрита, в тот раз, что она растянула связки на запястье. Я ни разу не слышала, чтобы она говорила об этом докторе Бейкере, она не упоминала его имени при мне.

— Говорю вам, этот тип — косметолог, — сказал Фейвел. — Да и какая разница, кто он? Если бы во всем этом что-нибудь крылось, уж Дэнни бы знала. Говорю вам, это какой-нибудь ловкач, который придумал новый способ высветлять волосы и выбеливать кожу; возможно, Ребекка узнала его адрес в то самое утро от своего парикмахера и пошла к нему из чистого любопытства.