– Но если она копирует то, что видит на Земле, почему получается вот такое мутировавшее нечто? – поинтересовался я, вспомнив гравюру, которую показывала мне Таня.

– Потому что призрак никогда не будет равен живому организму.

– Планета – не организм.

– Это нормальная, здоровая, функционирующая система, в некотором смысле – единый организм. А Внутренний мир – это останки чего-то, что могло стать таким же, но так и не стало, да и не сможет. Оно меньше нашего мира, и среди найденных свидетельств его жизни есть намеки, что у целого мира может быть некий единый разум, то, что его породило.

Я уже понял, что не переспорю ее. Какой бы неудобный вопрос я ни придумал, Таню он не смутит, она тут же подберет ответ. И дело даже не в том, что ей хочется выйти победительницей, она ничего не придумывает, она сама себе верит. То, что мне кажется жутчайшей дичью, для нее вполне логично.

– Но если это действительно разумный мир, он породил Крысиного Короля, – напомнил я. – И вот с этой хренью ты хочешь установить контакт?

– Ты снова используешь стандарты нашего мира, а в частности добра и зла. Люди ведь сами не могут до конца разобраться, что злом считать! А там все по-другому. Да и потом, мы мало что знаем об отдельных формах жизни, пришедших оттуда. Может, Мир Внутри создал Крысиного Короля. А может, Крысиный Король зародился на основе этого мира, как паразит. Послушай, я не знаю, удастся ли людям когда-либо установить контакт с этим миром, даже если он действительно разумен. Но я хочу быть первой, кто попробует!

– Да уж… Если бы я был разумным миром, я бы держался от людей подальше!

– Надеюсь, я хоть как-то смогла тебе помочь, – улыбнулась Таня.

– Спасибо, что рассказала мне, – уклончиво ответил я.

Мы с ней расстались, и у нее хватило такта не спрашивать, что я решил насчет экспедиции. Это правильно, потому что не решил я ничего.

Я вернулся в свою комнату и еще немного постоял у окна, разглядывая Луну. Ответов мне это предсказуемо не принесло, хотя она сегодня ночью действительно напоминала бледного призрака. Неужели она и правда?.. Да ну, не может быть.

Я плюхнулся на кровать, собираясь поваляться до рассвета, но сам не заметил, как задремал. Разбудил меня на сей раз не кошмар, а звонок стационарного телефона, стоящего на тумбочке возле кровати.

За окном все еще было темно, так что я спросонья подумал: случилось что-то срочное, и трубку поднял быстро. Однако заговорил со мной совершенно спокойный голос Громова.

– Николай, я вас не разбудил? Не хочу давить, просто я привык решать деловые вопросы с утра.

Из-за внезапного пробуждения и беспокойной ночи у меня теперь раскалывалась голова, да еще этот тип меня раздражал, так что ответил я без энтузиазма:

– Разбудили, и этот вопрос решить не получится вот так, по щелчку пальцев. Мне обязательно отвечать прямо сейчас?

– Нет, если вам еще необходимо время подумать. Просто уже семь утра, и я решил уточнить.

Действительно, аж семь утра…

– Благодарю за напоминание, но я все-таки еще подумаю!

– Как вам будет угодно.

Я положил трубку на место и отключил телефон от сети. Я надеялся перехватить еще пару часов сна – хоть какое-то послабление в преисподней, поглотившей мою жизнь в последнее время! Но не срослось. Я только-только начал засыпать, сознание погрузилось в то смутное состояние, когда мыслей уже нет, но и полного отключения от тела – тоже, когда снова затрезвонил телефон.

Упрямый же старик попался… Он что, так и будет мне каждый час перезванивать? В воспитательных целях я собирался не брать трубку, однако тут даже до моего усталого сознания дошло, что Павел Громов не может мне звонить.