Хотелось открыто упрекнуть его в этом, однако так мое положение стало бы хуже. Поэтому я лишь спросил:

– А вторая причина какая?

– Успешность экспедиции. То, что раньше было лишь теорией, стало явью. Тот мир по какой-то причине заинтересован в вас, у него к вам особое отношение. Мы можем воспользоваться этим, изучить его… Подчинить даже!

Подчинить целый мир, серьезно? Не вовремя же у кого-то наполеоновские амбиции поперли! А ведь поначалу казался адекватным мужиком…

– И вас совсем не волнует, что у меня есть свои цели? – мрачно осведомился я.

– Это какие же?

– Разобраться с Арсением Батраком, например.

– Самоубийство чистой воды, – поморщился Громов. – От таких целей вас нужно спасать. Крысиный Король – отдельное от того мира существо, он вас не пожалеет!

– Один раз уже пожалел.

– Вы слишком ценны, чтобы уповать на его милосердие.

– Ну а с моей женой что же? – не выдержал я. Хладнокровие все-таки не мой конек.

– А что с ней? Она мертва.

– Вы прекрасно знаете, что я в это не верю.

– Поверить в смерть близких действительно тяжело, – отмахнулся Громов. – Это приходит с опытом. Николай, вы – ключевой элемент. Я просто не могу вас отпустить. Если вы примете это, наше сотрудничество станет гораздо приятней для обеих сторон.

– Ключевой элемент чего?

– Понимания, что тот мир может сделать с человеческим телом.

– Вот что! – Я поднял вверх правую руку. – Конечность отрастить. Вот и все, что вы от меня узнаете… Да это вы уже узнали! И то Внутренний мир делает это не последовательно и контролируемо, а когда его жареный петух в неизвестное место клюнет.

– Вы все-таки не понимаете истинный масштаб происходящего.

– Так помогите мне понять или отпустите.

Громов некоторое время рассматривал меня молча, с явным сомнением. Он ничего не говорил мне, но, думаю, вариант бросить меня в клетку тоже рассматривался. Однако в итоге Пал Палыч все же решил сменить гнев на милость. Он поднялся из-за стола и кивнул мне:

– Прошу, следуйте за мной.

Я ожидал, что следовать придется к двери, но – нет. Он подошел к книжным полкам и спокойно сдвинул в сторону одну из них.

Ох-ре-неть. Я думал, такое только в фильмах бывает. Все эти тайные ходы, скрытые двери… Кому это вообще понадобится? Впрочем, Громов вел жизнь, в которой хватало секретов даже от союзников. Не думаю, что он вообще считал кого-то по-настоящему «своим».

Тайная дверь пустила нас в коридор без окон, все равно не тянувший на средневековые катакомбы, потому что оформлен он был белой штукатуркой и освещен целым рядом лампочек. К коридору примыкали некоторые другие двери, тоже, подозреваю, выводившие то в стену, то в холодильник. Но Громова они сейчас не интересовали, он повел меня дальше, к лестнице на другом конце коридора.

Лестница извивалась, уводя нас вниз, на первый этаж и дальше – в подвал. Мои знания об этом доме подсказывали, что это был единственный способ попасть в то помещение, потому что так-то я в подвале уже бывал и ничего особенного там не видел.

А этот зал определенно был особенным, мне одного взгляда хватило, чтобы понять. Громов щелкнул выключателем, и загорелись с легким шелестом люминесцентные лампы, наполнившие призрачным светом помещение с круглыми сводами, как в храме каком-нибудь. Это было сделано не случайно. В зале не обнаружилось никакой мебели, ни единого предмета, его назначением было только хранение скелета.

Но какой это был скелет! Намекающий на человеческий, однако точно не принадлежащий человеку.