– Не хамите, – только и сказал Громов. – Ведь с нами женщина.

– Как же я мог забыть… Должно быть, потому, что эта женщина решила следовать заветам доктора Менгеле. – Я повернулся к ней. – Таня, серьезно? Ты действительно это сделаешь?

– Я должна…

– Черт, ты ведь даже не хирург, куда ты лезешь вообще?

– Я проходила специальные курсы…

– Курсы? Зашибись! А этого точно будет достаточно, чтобы не испоганить мне руку?

Судя по растерянному виду, ответа Таня и сама не знала. Однако, при всей жалости ко мне, она бы не отступила. Потому что на одной чаше весов был всего лишь я – среднестатистический человек, ценность которого для науки не особо велика. А на другой – новое знание о мире, перед которым она преклонялась почти как перед божеством.

Возможно, если я снова стану инвалидом по ее вине, совесть ее немножко погрызет… Ну так, не сильно. За пятку покусает. Своей целью Таня все равно оправдает любые средства.

В операционную просочился Антон, подключивший ко мне какие-то датчики. На него я и вовсе слов не тратил. Ему не важны наука, тот мир или я. Вообще никто не важен, кроме него самого, а интересы его шкуры сейчас связаны с выполнением приказов.

Потом Антон ушел – с ним в операционной было тесно, он наверняка готовился следить за всем из другого зала. Охранников тоже выгнали в коридор, а вот Громов и Сергей остались, они наблюдали за происходящим из угла комнаты.

Таня настроила лампу, и теперь меня слепил яркий свет. Я почувствовал укол в правую руку, потом – второй. Руку Таня отвела в сторону с помощью специального крепежа на столе, чтобы ей удобнее было работать. Скоро анестетик подействовал, и я почти не чувствовал свою руку – совсем как тогда, когда ее еще не было. Как будто я снова потерял ее.

От этого было страшнее, чем я ожидал. Хотелось делать хоть что-то: снова пытаться образумить Таню или даже просить о пощаде… Но это ничего не изменило бы, разве что я почувствовал бы себя еще большим идиотом. Я до последнего надеялся, что Таня одумается сама. Она ж неплохой человек по большому счету, добрый даже!

Однако этого добра оказалось недостаточно, чтобы вернуть ее к реальности. Для нее как будто существовало строгое разделение: обычная жизнь отдельно, а интересы Мира Внутри – отдельно. Они выше всего. Ради них можно пожертвовать кем и чем угодно. И пофиг ей и всем остальным, что теперь я никогда не найду Рэдж, они изначально не верили, что это возможно, для них она так и осталась мертвой старухой. У них даже не было острого желания остановить Крысиного Короля. Изучить его – да, а если не получится, лучше держаться от него подальше. Так что вся эта сказочка про благородных охотников, про людей, защищающих свой мир, – это для отвода глаз. На первом месте всегда оставался личный интерес, у каждого свой.

Таня доказала, что я прав, когда сделала первый надрез, пока еще неглубокий, на запястье. Не из-за осторожности, просто такой у нее был план. Как бы она ни сочувствовала мне, если вообще сочувствовала, скальпель она держала твердо и уверенно.

Из надреза струей пролилась кровь – густая, вишневая, самая обычная. Человеческая кровь, которая не шипит, не растворяет металл и не превращается в танцующего жирафа. Потому что моя правая рука – это просто, ять, рука, даже если я получил ее мистическим способом!

И вот ведь какое дело… Когда все это началось и меня привязали к столу, я боялся. И когда Таня делала мне уколы, я боялся, мне едва удавалось сдержать дрожь. Но теперь, когда все началось и обратного пути уже не было, я вдруг перестал бояться.

У меня не было для этого объяснения, потому что для такого бесстрашия не нашлось причин, мое положение оставалось столь же бедственным, как раньше.