Если задуматься, я никогда раньше не видел Антона без ноутбука, планшета или хотя бы смартфона в руках. Так ему было комфортнее, за техникой он прятался от мира, а сейчас не мог этого изменить. Из ноутбука, который Антон держал в руках, протянулись провода, проникшие глубоко под его кожу. Они вошли в тело на уровне запястий, но теперь тянулись повсюду, буграми проступали на лице, пульсировали, как новые вены. Иногда кожа не выдерживала чудовищного давления, лопалась, и Антон был покрыт кровавыми ранами, из которых торчали разноцветные провода.

Не думаю, что эта травма была смертельной, но для Антона это ничего не меняло. Он, и без того трусливый, совершенно потерял контроль над собой. Подозреваю, он уже повис бы на мне, если бы ноутбук не сковывал его руки.

– Помоги мне! – взмолился Антон. – Убери это, я не хочу больше, я больше не буду!

– Пропусти меня, – попросил я. – Когда я уберусь отсюда, все закончится.

– Это неправда! Ты мне врешь! Ты хочешь бросить меня здесь… Достань их, прошу, хотя бы достань их! Я не могу, я пальцы не чувствую!

Пальцы он не чувствовал не случайно: они уже полностью вросли в металлический корпус ноутбука.

Ситуация была нелепая и страшная. Антон – это не Сергей, он драться не умеет, и, если бы мне нужно было убрать его с пути в иных обстоятельствах, я сделал бы это за минуту. Но теперь я боялся прикоснуться к нему, причинить еще большую боль, потому что втайне винил себя за все, что здесь происходит.

Пока я пытался понять, как поступить правильно, кто-то принял решение за меня. Прогремел выстрел, и мне показалось, что я почувствовал пулю, почувствовал ее жар – настолько близко она пролетела. Хотя это, пожалуй, было невозможно, почувствовать такое… И пуля предназначалась не мне. Она попала в лоб Антону, оставив крошечное отверстие на месте входа и разворотив ему половину черепа на выходе. Он умер до того, как успел понять, что произошло.

Я резко обернулся, ожидая, что это Сергей догнал меня, а увидел Громова. Кого ж еще? Стоило догадаться, что Сергей не убьет «своего», он относился к подчиненным с необъяснимой, чисто военной верностью. Он на них орал, но он же готов был защитить их во что бы то ни стало.

А у Громова все по-другому. Для него люди – это просто ресурс, один из многих. Сейчас он увидел, что от Антона пользы не будет, и избавился от него, а заодно и мне показал, насколько серьезно он настроен. Бизнесмен во всем.

Ему тоже досталось, но куда меньше, чем остальным, – всего-то пара мелких ран на руках и глубокая царапина на щеке. Как показывал опыт Тани, это могло закончиться очень серьезно, однако сейчас Пал Палыч был бодр и настроен решительно. Скажу честно, я не ожидал такого от немолодого, пожеванного дядьки.

Я поднял руки, показывая, что драться не намерен. Он был слишком близко, с такого расстояния и крот бы не промазал, приходилось пока подчиняться.

– И что теперь? – мрачно спросил я. – Продолжим вскрытие?

– С этим придется повременить, – спокойно отозвался он, и сейчас, среди хаоса и крови тех, кто ему доверял, это спокойствие было почти оскорбительным. – Для начала нам нужно выбраться, так что займитесь этим.

– В смысле – заняться?..

– Не прикидывайтесь дураком, Николай. Только вас пока никто не тронул. Вас даже не позволили тронуть.

Это факт. Дом был поражен этой гнилью, и у меня статистически не было шансов уйти спокойно, но пока мне это удавалось. Ну и что я мог, на руки Громова взять и нести отсюда под грустную музыку? Что бы меня ни защищало, я понятия не имел, как оно работает.