— Уолтер привык видеть нас в постели вместе, — напомнил Макс, взявшись за пояс джинсов.

— Спящими, — добавила Лаура, энергично кивая.

— Спящими, не спящими…

Джинсы Макса уже лежали на полу, и теперь он остался в одних трусах. Когда он коснулся пальцами резинки, Лаура быстро нырнула под одеяло, — она почувствовала, как участилось сердцебиение.

— Не дотрагивайся до меня! — в панике закричала она, отодвигаясь на край постели.

— После того что я узнал о тебе? — презрительно бросил Макс, оскорбительно ухмыльнувшись.

Лаура испытала одновременно облегчение и разочарование.

— Сколько еще мы будем участвовать в этом дурацком фарсе?

— Пока не заговорит Уолтер.

— На это может уйти целая вечность! — запричитала Лаура.

— Меня больше волнует здоровье моего племянника, а не наши с тобой переживания, — холодно произнес Макс. — Ты меня больше не интересуешь. Ребенок не должен страдать, даже если нам с тобой придется притворяться целый месяц.

— Нет, только не месяц, — вскричала она испуганно. — Я не могу… у меня работа…

— К черту твою работу! Для тебя это важнее, чем ребенок?

— Конечно нет!

— В таком случае поговори с Люком, объясни ситуацию. Последний раз, когда ты ему звонила, он сказал, что его сестра прекрасно справляется.

— Если это будет продолжаться долго, я потеряю место, — недовольно буркнула Лаура.

— Найдешь другое. Ты хороший кондитер, поэтому проблем с новой работой у тебя не будет. Мы должны помочь Уолтеру, сама знаешь. Няню мы пригласить не можем, так как появление нового человека в доме отрицательно повлияет на его психику. Мы с тобой, кажется, уже обсуждали этот вопрос. — На лице Макса вдруг появились горечь и боль. — Я люблю детей, но я не в восторге оттого, что мне приходится находиться здесь с тобой, — сухо сказал Макс. — Нравится тебе это или нет, но у нас нет другого выбора.

Лаура замолчала. Она не представляла себе, как выдержит все это притворство — спать в одной постели с Максом, который теперь ненавидит и презирает ее, изображать хорошее настроение, быть веселой, — и так изо дня в день…

— Я постараюсь, чтобы он поскорее заговорил, — промолвила она еле слышно.

— Сделай одолжение.

Лаура закрыла глаза. Макс погасил свет и лег, повернувшись к Лауре спиной.

Она долго лежала с открытыми глазами, чувствуя, как ее начинает ломать от напряжения. Макс тоже не спал: она поняла это по его неровному дыханию.

Внезапно Лаура ощутила острую потребность встать и уйти из этой комнаты, но она пересилила себя, сосредоточив все свои мысли на том, как заставить Уолтера заговорить. Может, следует пригласить врача? Но интуиция подсказывала ей, что Макс прав, и мальчик больше нуждался в покое и любви. С ним надо много заниматься — играть, читать книжки и так далее.

Уже забрезжил рассвет, и она, устав от слез и мучительных размышлений, решила все-таки уйти, пока в припадке нервного срыва не начала крушить все вокруг. Не заботясь о том, что может разбудить Макса, Лаура откинула одеяло и встала.

— Что случилось? Кто-то из детей проснулся? — сонно пробормотал Макс.

— Я иду прогуляться, — ответила она сквозь зубы, направляясь к комоду, в котором лежало ее нижнее белье.

Вдруг колено пронзила острая боль: Лаура задела острый угол ящика.