– У меня есть дом на Гудзоне, рядом с имением Рузвельтов. Я оформлю вам купчую на него.

У Хатчера заблестели глаза.

– На реке?

– Да.

– По рукам. «Спартанец» будет идти без остановки до самого Канзас-Сити, – ухмыльнулся Хатчер.

Хэл остановился на штормовом мостике, чтобы доесть сандвич с ветчиной и оценить положение «Красотки чероки».

День близился к вечеру, и небо клубилось черными тучами; подгоняемые северным ветром, они явно несли с собой грозу. Нигде не было видно ни одной птицы; видимо, приближающаяся непогода заставила их попрятаться.

Далеко на западе, где с треском рвались молнии, висела густая пелена дождя. Очень скоро его воды вспучат Миссури, но и сейчас река неслась стремительным потоком коричневой жижи, достигая скорости шести, а то и семи узлов. Быстро, чертовски быстро. Вероятно, сегодня ночью Миссури разольется, открыв новые фарватеры. Белькуру и Маккензи придется как следует потрудиться, чтобы справиться с течением и удержать «Красотку» на привычном курсе.

Цицерон, поскуливая, льнул к ногам хозяина, и Хэл почесал его за ушами.

– Не дрейфь, парень. Не любишь грозу, да?

Из высоких труб валил густой серый дым вперемешку с пеплом и искрами. Серый цвет дыма свидетельствовал о том, что Нортон еще не добился максимальной температуры пара. Все же Хэл порадовался, что заранее изолировал трубы «Красотки» от контакта с хрупкими деревянными постройками.

Пожары на пароходах случались довольно часто. Речные суда строились из легкого мягкого дерева, чтобы иметь малую осадку и ходить по мелководью; пропитанные маслом и скипидаром, они хорошо высыхали, годами подвергаясь воздействию ветра и солнца. Не стоило также сбрасывать со счетов легковоспламеняющийся груз, дрова и уголь, который хранили в носовой части.

Как и в годы войны, Хэл предпринял на корабле усиленные меры безопасности. Жестяная крыша на капитанском мостике и навесной палубе являлась последним словом в области защиты судов от пожаров. Все ведра и бочонки на крышах и палубах «Красотки» были заполнены водой для борьбы с огнем.

Хатчер на «Спартанце» засыпал крыши песком, вместо того чтобы обить железом, считая, что металл снизит быстроходность судна; так поступали многие, и эта стратегия не подводила, если, конечно, песок не сдувало ветром и не смывало дождем.

Смерив реку долгим взглядом, Хэл стряхнул с ладоней крошки хлеба, когда, держась за руки, к нему безмолвно подошли Уильям и Виола.

– Готов?

– Да, – спокойно ответил рослый ирландец.

Все вместе они проследовали в рулевую рубку. Белькур и Маккензи стояли у штурвала и, обливаясь потом, боролись с огромным колесом, изо всех сил напрягая мышцы, вздувшиеся буграми на шее и плечах. Их сюртуки небрежно валялись в кресле-качалке, и на маленьком столике стояла кружка давно остывшего кофе. Застекленные окна по бокам были закрыты, а широкое окно впереди, никогда не застеклявшееся, частично заколочено досками, что обычно делали в непогоду, оставляя рулевым и лоцманам для обзора лишь узкую щель.

– Добрый вечер, джентльмены. Готовы смениться? – справился Хэл.

– О, мы можем продолжать в том же духе сутками, – пошутил Белькур, вместе с Маккензи заставляя «Красотку» сделать изящный поворот.

Когда Хэл снова заговорил, судно взяло новый курс.

– Все же я вынужден потребовать, чтоб вы позволили нам разделить с вами это удовольствие. – Он положил руку на штурвал рядом с рукой Белькура. Уильям сделал то же самое с другой стороны.

Могучая сила реки, вливаясь в ладони Хэла, растекалась к плечам. Расставив для устойчивости ноги, он противопоставил ей силу «Красотки», но течение оказалось сильнее, чем он предполагал.