— Очень даже.

Я показал ей гостиную, спальню и, наконец, проявочную.

— Все, — сказал я.

Она медленно отвернулась от проявочной и повернулась ко мне — я стоял у нее за спиной в прихожей.

— Вы говорили, что снимаете.

— Да.

— Но я думала, что вы имеете в виду... — Она нахмурилась. — Мать сказала, что я была резка с вами, когда вы предложили... но я не знала...

— Да ничего, — сказал я. — Все в порядке.

— Могу я посмотреть снимки?

— Если хотите. Они в картотеке, вон там.

Я открыл один из ящиков и покопался в папках.

— Вот. Деревня Ламборн.

— А остальные?

— Просто снимки.

— Снимки чего?

— Пятнадцати лет жизни.

Она остро глянула на меня, словно я нес какую-то чепуху, потому я добавил:

— Я снимаю с тех пор, как получил в подарок фотоаппарат.

— О! — Она просмотрела ярлычки на папках, читая вслух: — Америка, Франция, дети, дом Гарольда, жизнь жокея... Что такое жизнь жокея?

— Просто повседневная жизнь, если ты жокей.

— Можно посмотреть?

— Конечно.

Она вытащила из ящика туго набитую папку и уткнулась в нее. Затем она унесла ее на кухню, а я пошел следом с папкой снимков Ламборна. Она положила свою папку на кухонный стол и стала просматривать объемистое содержимое, снимок за снимком, упорно, нахмурившись.

Никаких замечаний.

— Можно посмотреть на снимки Ламборна?

Я дал ей Ламборн, и она просмотрела и эту папку, тоже молча.

— Я понимаю, что великолепными их не назовешь, — кротко сказал я. — Так что не ломайте голову и не придумывайте, чего бы такого хорошего мне сказать.

Она зыркнула на меня.

— Врете. Вы прекрасно знаете, что они хорошие.

Она закрыла папку с видами Ламборна и побарабанила по ней пальцами.

— Не вижу причины, почему бы нам их не использовать, — сказала она. — Но решать, конечно, не мне.

Она порылась в своей большой коричневой сумке и выудила оттуда сигареты и зажигалку. Сунула сигарету в рот и зажгла ее. И тут я с удивлением заметил, что у нее дрожат пальцы. “С чего это она разнервничалась?” — подумал я. Что-то глубоко взволновало ее, поскольку вся ее общительность исчезла, и я увидел просто темноволосую юную женщину, напряженно обдумывавшую какую-то мысль.

Она несколько раз глубоко затянулась, слепо посмотрела на свои пальцы, которые все еще продолжали дрожать.

— Что случилось? — спросил я наконец.

— Ничего. — Она коротко глянула на меня и снова вела взгляд. — Я искала что-то вроде вас.

— Что-то? — озадаченно повторил я.

— М-м. — Она стряхнула пепел. — Мама говорила вам, что я хотела стать издателем, правда?

— Да.

— Многие мои друзья не верят в успех, потому что я еще молода. Но я работаю в издательстве уже пять лет... и я знаю, что делаю.

— Не сомневаюсь.

— Да нет. Мне нужно... я хочу... мне нужно выпустить книгу, которая сделала бы мне репутацию в издательском мире. Мне нужно, чтобы меня знали как человека, который сделал такую-то и такую-то книгу. Очень успешную книгу. Тогда все мое будущее, как издателя, будет гарантировано. Понимаете?

— Да.

— Я уже год или два ищу такую книгу. Ищу и разочаровываюсь, поскольку я хочу чего-то необычного. И теперь, — она глубоко вздохнула, — теперь я это нашла.

— Но, — озадаченно сказал я, — Ламборн — это же не ново, и к тому же, я думал, что это книга вашего босса.