Из-за портьеры за спиной выступавшего выглянул бритоголовый верзила с характерной внешностью медбрата из психиатрической клиники.

– В результате взрыва торпед в прочном корпусе образовались отверстия размером с двух и пятирублевые монеты, на общую сумму в сто восемьдесят восемь рублей, через которые в первый отсек лодки начала поступать морская вода, затопившая практически полностью первый отсек лодки. Явившаяся результатом взрыва ударная волна, а также летящие фрагменты хвостовой части разрушенной торпеды и торпедного аппарата инициировали взрывной процесс бризантного вещества боевого зарядного отделения ряда торпед, которые были расположены на стеллажах внутри первого отсека, – генпрокурор громко высморкался. – Получив такие, я не побоюсь этого слова – катастрофические повреждения, корабль затонул в Баренцевом море в ста с чем-то милях от входа в Кольский залив на глубине метров в сто... Или двести... Короче, следствие пришло к выводу, что лица, участвовавшие в проектировании, изготовлении, хранении, приготовлении и эксплуатации торпеды, не предвидели возможности ее взрыва и гибели экипажа вместе с кораблем, и по обстоятельствам дела такой возможности предвидеть не могли. Поэтому принято решение о прекращении уголовного дела за отсутствием состава преступления... Конечно, в ходе следствия выявлены нарушения в организации, проведении учений и поисково-спасательной операции, допущенные должностными лицами органов военного управления ВМФ России. Куда ж без этого? И все вы знаете, что эти лица наказаны. Но не сильно. Потому, что они о-о-очень высокопоставленные лица! – глава Генпрокуратуры показал пальцем куда-то вверх. – И у них такие же высокопоставленные друзья. Так что финита, господа. Следствие закончено, дело закрыто! С чем я вас всех и поздравляю... – из-за портьеры высунулись две волосатые руки и схватили чиновника за ворот форменного мундира и вместе со стулом опрокинули на спину. – Эй, куда вы меня тащите?! Я Генеральный прокурор! Да я!.. Да мне!.. Ой, щекотно!..

– Пресс-конференция окончена! – истерично завопил заместитель главы президентской администрации, прыгнувший сверху виновника торжества и помогавший дюжему медбрату спеленать трепыхавшегося чинушу. – Всем очистить помещение! Это всё недоразумение! Это двойник! Настоящий генпрокурор похищен чеченскими боевиками!..

По экрану телевизора прошла рябь и появилась заставка «Приносим извинения за технические неисправности».

– Что это было? – недоуменно спросил Горыныч.

– По-моему, – Рыбаков задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, – этому жирному придурку кто-то подсунул таблеточку, подавляющую в мозгу центр вранья. Или сдобрили его утренние пончики порошком ЛСД. Другого объяснения у меня нет...

Плодожоров объявился в офисе у Кугельмана только к половине одиннадцатого.

Несмотря на то, что от кафе «Марко Поло» до «Семисвечника» ему нужно было пройти всего полтора километра, Захар Сосунович потратил на преодоление этого расстояния почти сорок минут. И всё потому, что решил заставить Абрашу понервничать да подергаться.

Передача аванса состоялась почти без происшествий, если не считать того, что в кульминационный момент пересчета Плодожоровым денег катушечный магнитофон в столе Кугельмана начал жевать пленку, заскрипел и с треском выключился. Гендиректор «Семисвечника» объяснил обеспокоенному неожиданным шумом Захару раздавшиеся звуки неисправной канализацией в туалете за стеной и тот вернулся к пачкам изрядно замусоленных двадцатидолларовых банкнот, среди которых попадались однодолларовые, вложенные для объема.