— На мой тоже, — поморщился Мефодий. — Но только мне те «Zildjian» не хотят покупать. Говорят, что они из капстраны. А значит, валюту тратить нужно. Говорят: обойдёшься чем-нибудь попроще.

— А тебе все говорили: «Долбить потише надо!» — высказался Антон и махнул рукой на ребят. — Вот совсем все и каждый! А ты долбишь по ним аки кузнец молотом по наковальне!

— Да что я могу сделать, если у меня такая манера игры. По-другому не получается. По-другому я сбиваться начинаю! — стал разъяснять Мефодий.

— Значит, будешь играть на тарелках попроще.

— Да и пофиг, — совсем расстроился ударник.

Я покачал головой и произнёс:

— Нет, ребята, это всё абсолютная глупость! Вы одна из лучших, если не лучшая группа не только в стране, но и как минимум в половине мира! Вам нужно самое лучшее оборудование и инструмент, ибо именно вы — витрина нашей страны. А значит, выглядеть и звучать вы должны первоклассно. — Со злости я долбанул кулаком по подоконнику, и заверил: — И будете звучать! Комплект тарелок по надобности должен быть включён в статью расходов как расходный материал! Решение этого вопроса я беру на себя!

— Спасибо, Саша! — заулыбался барабанщик. — Я знал, что ты настоящий друг.

— Да не за что, — улыбнулся ему в ответ я и тут на секунду завис, потому что кое-что вспомнил. — Слушай, Мефодий, так тебе ж три комплекта дорогущих «Zildjian» должны были доставить буквально месяц назад. Да что там должны — доставили же. Я ж сам помню, как их разгружали и на ударную установку развешивали. Каждый комплект из двенадцати тарелок разного диаметра. Куда они делись?

— Да известно куда — он их все поколол, нафиг! — зарычал Антон, обличающее тыкнув в монстра пальцем. — Все поколол — до единой! Долбит изо всех сил по ним, вот и летят после каждой песни то тарелки, то пластики на барабанах. А если бы ты знал, сколько он барабанных палочек поломал, — лидер группы махнул рукой и, стукнув себя по лбу, уставился в потолок. — Тысячу, наверное. А может, даже две.

— Да что я, виноват, что ль, что они ломаются, — стал оправдываться барабанщик, при этом яростно жестикулируя руками, вероятно, тем самым показывая, как именно происходит уничтожение музыкального инструмента и сопутствующих товаров.

— А потому, что надо не долбить со всей дури, а играть! Сколько тебе раз говорено⁈

— Так я и играю!

— Значит, играй тишее!

— Да не могу я тише-е-е-е-е! Не могу и всё тут! Привык чётко и сильно. Меня Сашка так научил — удар поставил. Вот и бью! — продолжил отстаивать свою правду ударник.

Спор, вероятно, у них был давний. И было абсолютно очевидно, что я со своими советами в данном случае совершенно лишний. Каждый играет так, как может, и так, как хочет. Это дело личное — это дело каждого.

Но, как известно, все медали имеют обратную сторону. И этой стороной в данной ситуации была чистая коммерция. Постоянно ломать и колоть тарелки, которые стоят денег, тем более дефицитной инвалюты, ему, разумеется, никто позволять не собирался.

Видя, что перепалка ударника и лидера группы накаляется, давно зайдя в тупик, решил сменить тему разговора и громко спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Лужники, да? Как думаете, выдержит стадион напор вашей музыки?

Спор тут же стих и все, заулыбавшись, закивали головами.

— Конечно, Саша.

— А вы сами-то как? Готовы?

— Разумеется. Репертуар давно отточен, — посерьёзнел Антон. — Ты же знаешь, мы его и месяц назад уже на ять знали.