Я рассмеялся.

— Граф Орлов? Да я и фамилии такой не слышал.

— Не притворяйтесь, — Штайнер сделал шаг вперед. — Мы знаем, что вы прибыли в Саратов с трофеями, добытыми незаконным путем.

— У вас есть доказательства? — спросил я, скрестив руки на груди.

— Доказательства? — Барон усмехнулся. — Вы носите их на себе.

Он указал на мои кольца.

— Эти артефакты. И они числятся в списках пропавших ценностей. Немедленно их снимите и передайте мне.

Канин нервно заерзал на месте.

— Барон, я думаю, здесь какое-то недоразумение…

— Никакого недоразумения нет, — Штайнер вытащил из кармана сложенный лист бумаги. — Вот ордер на обыск вашего особняка, поручик. И на ваш арест, если вы откажетесь сотрудничать.

Я взглянул на документ. Печать, с виду, была настоящей.

Хорошо сыграно.

Но что-то здесь не сходилось.

— Барон, — я медленно подошел ближе, — Если вы действительно из Тайной канцелярии, то почему не арестовали меня сразу? Зачем все эти театральные выходки? И куда делись те, кто должен вас сопровождать?

Штайнер замер.

— Вы… не так глупы, как я думал, — он что-то попытался сделать, но и я уже сформировал Отражающий Щит, а Щит Абсолютного Отторжения у меня по умолчанию всегда активен.

— Спасибо, — ухмыльнулся я в ответ. — Так кто вы на самом деле?

Внезапно дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге появился…

— Капитан Юрий Васильевич Погорелов, глава жандармского управления губернии, — довольно спокойно представился он.

Штайнер резко обернулся, его лицо исказилось от ярости.

— Вы⁈ Вам же сказали не лезть в это дело!

— Да, я, — Погорелов устало вздохнул. — Барон Штайнер, вы арестованы за незаконное присвоение полномочий агента Тайной канцелярии и попытку шантажа.

— Это ложь! — закричал Штайнер.

— Нет, это правда, — сказал я, доставая из кармана перстень с усиленной интуицией. — Вы не знали, что я ношу при себе этот артефакт. И он подсказал мне, что ваш «ордер» — обычная дешёвая подделка.

Штайнер бросился к окну, но Погорелов ловко подставил ему подножку, и барон вписался башкой в край массивного подоконника, потом опав на пол сломанной куклой.

— Не советую, — проворчал капитан, глядя на поверженного барона, который был дезориентирован ударом, но делал попытки подняться с пола. — Мои жандармы уже окружили дом.

Канин, наблюдавший за этой сценой, наконец пришел в себя.

— Так… это значит, череп…

— Остается у вас, — кивнул я. — Но я бы не советовал его трогать.

— Почему?

— Потому что он уже проснулся. Вам же Штайнер его вручил? Вот и пользуйтесь на здоровье, но в последнем я вовсе не уверен.

В этот момент рубины в глазницах черепа весьма недвусмысленно полыхнули кровавым светом.

И всё-таки Канину удалось меня задержать. Три тысячи рублей за снятие проклятия мне не каждый день предлагают, да ещё так настойчиво.

Когда Погорелов отъехал, увозя с собой арестованного барона, мы с Владимиром Владимировичем устроились в гостиной, за чаем. В кабинет возвращаться не торопились. Там сейчас всё пропитано эманациями Смерти.

— Вы уж извините меня за всё произошедшее, но мне право Штайнер не оставил другого выхода. Он заявился с утра, и меня с первых же секунд разговора с ним словно дурманом каким накрыло. Головой вроде понимаю, что какая-то дичь происходит, а спорить с бароном не могу. А потом он ещё сказал, что наложил на меня проклятье, а дальше вы всё сами видели.