Нет, поручик им не по зубам. Это даже при первой встрече стало понятно. А вот купец Тихонин…

— Никифор, а принеси-ка мне синюю папку из кабинета! Она на столе лежит! — крикнул он доверенному слуге.

Того, что на Тихонине можно заработать, на соболью шубу не хватит. Зато если ещё Ермаковых удастся зацепить и развести…

Рискованно, конечно, но куда меньше, чем получить почти гарантированное проклятье, от которого в Саратове их никто не спасёт.

Пошёл он к чёрту, этот мутный поручик! Дураков на век Лихачёвых хватит. И жить-то хочется.

* * *

Капитана жандармерии Юрия Васильевича Погорелова я нашёл во время обеда за его любимым столиком в уже знакомом мне ресторане.

— Ваше Высокоблагородие, разрешите обратиться! — отвлёк я его от разглядывания барышень на аллее парка.

— А, поручик. Отобедать пришли?

— Вопрос задать.

— Экий вы прямой. Могли бы и соврать для приличия. Да вы присаживайтесь.

— Не вижу смысла врать. Одно же дело делаем, — присел я на край стула, давая понять, что заглянул ненадолго.

— Это вы про что сейчас?

— Про одного барона, естественно. Что характерно, я ему дорогу нигде не переходил.

— Угадали. И какие же у вас версии тогда?

— Наши постарались, что вряд ли, но учитывая личность Штайнера, прибывшего из Петербурга, и его акцент, англичане или, что маловероятно, персы, что в общем-то приводит нам опять же ко второму варианту. Так что я на второй вариант готов ставку сделать.

— Хм. Неплохо. К нам, в жандармерию не желаете перевестись? Свою протекцию и содействие с переводом обещаю.

— Благодарю, но нет. К весне рассчитываю покинуть службу.

— Позволю мне поинтересоваться — по какой же причине? Служба не нравится?

— Нравится, но за именьем следит некому, а у меня на него планы. Обширные.

— Понятно. Тогда объясните мне, чем вам англичане не угодили? Отчего вы про них упомянули, да ещё так акцентированно. С чего вдруг про них мысли появились?

— У меня не так давно стычка со степняками состоялась. Молодые, глупые парни прискакали, но у некоторых из них оказались в руках новенькие английские карабины.

— Пум-пурум-пум-пум, — пробарабанил жандарм пальцами по столу, — И почему я об этом от вас узнаю и только сейчас?

— Понятия не имею. Рапорты честь честью написаны, в срок, а трофейное оружие сдано офицерам, сопровождающим генерала Кутасова, когда он нас с проверкой посещал, — браво отыграл я образ недалёкого вояки, давая понять, что претензия пришла не по адресу.

— Вечно всё у нас происходит через одно место! — в сердцах пристукнул капитан бокалом по столу, чудом его не разбив, — Пока одно ведомство удосужится другое в курс поставить — полгода пройдёт, а то и больше!

— И всё-таки, ваше высокоблагородие, отчего Штайнер на меня взъелся? — вернулся я изначальному вопросу.

— Хм, там целая детективная история, причём, я уверен, что довольно правдивая. У жандармерии есть способы, знаете ли, чтобы проверять подлинность показаний, а уж вопросы задавать мы умеем. По словам барона англичане в Польше узнали, что кто-то постоянно взламывает Купол аномалии. Для выяснения и пресечения этого дела они наняли барона Штайнера, снабдив его соответствующим реквизитом. Собственно, на этот реквизит он и польстился. Приехав в Саратов, барон снял себе дом на три месяца, и вскоре узнал про вас. Нанял людей, которые следили за вашим особняком, а там и вы сами подъехали.

— Радошевский, с*ка! — прошипел я.

— Простите, что?

— Я догадываюсь, кто написал письмо в Польшу. Но доказать это будет сложно. Как и подтвердить злостный умысел.