Когда все было готово к высадке, Мерси забралась на свое сидение в фургоне, и Даниэль вывел Зельду на утрамбованную дорогу.

У развилки они повернули на юг. Даниэль скакал впереди, предлагая им двигаться быстрее. Ехали до самого вечера, сделав по пути только одну остановку, чтобы напоить лошадей. Руки Мерси так устали, точно к ним были привязаны стопудовые гири, а сидение, которое еще утром казалось таким мягким, стало жестким и неудобным. По пути им встретилось несколько ферм. Женщины, обычно с детьми на руках, выходили на дорогу и махали вслед. Большинство хозяйств выглядели опрятными и хорошо спланированными, с большими обработанными участками земли. Но попадались и полуразвалившиеся, окруженные пнями и буреломом, который использовали для отопления. Встречались также сгоревшие деревянные дома и амбары. Все здесь боялись пожаров, возникавших из-за небрежно растопленного камина или опрокинутой свечи.

Солнце опустилось за пышные кроны деревьев. Стало прохладно и Мерси укутала свои плечи шалью. Безмолвие дремучего леса действовало на нее удручающе. Среди недавно распустившихся деревьев порхали птицы. Ничто больше не нарушало тишину. Уже почти стемнело, когда Даниэль подъехал к фургону.

– Впереди постоялый двор.

– Слава Богу.

– Он небольшой, но переночевать там можно.

Вглядываясь в темноту, Мерси увидела сарай, окруженный забором. Немного в стороне, поближе к дороге, стояло узкое и длинное деревянное строение. Она вздохнула, подумав об удобной мягкой постели для уставшего тела. Фургон миновал сарай и остановился перед постоялым двором. Мерси почувствовала разочарование, рассмотрев это непривлекательное место. Следы запустения виднелись повсюду: разбитое окно завешено куском плотной материи, перекладина, к которой привязывают лошадей, сломана. В стороне стояла пустая лошадиная поилка. Через открытую дверь доносились громкие голоса. Вывеска, гласившая «Постель и еда», висела на одном гвозде.

– Совсем непохоже на то место, где я бывал раньше, – нахмурившись сказал Даниэль.

– Добро пожаловать, добрые люди!

Появившийся на пороге человек вытирал руки о некогда белое полотенце. Он был похож на чернорабочего– невзрачный и низкорослый. Длинные, растрепанные желтые волосы совершенно скрывали его лицо. Коротышка выглядел, как дикарь. Лицо и волосы сливались в одно размытое пятно.

– Вы владелец? – спросил Даниэль. Он спустился с лошади, держа в руках ружье. Пистолет торчал из-за пояса.

– Лимен Сиклес, сэр.

– Что случилось с Джеймсом Луни?

– Умер, царствие ему небесное. Умер год назад от укуса змеи. Я купил это место у его бедной, горюющей вдовы. Вы хотите переночевать?

– Да. Я и леди.

– Входите. Сейчас приготовят ужин. Перл! – закричал он через плечо. – У нас еще двое. Одна – женщина.

Берни и Ленни остановили своих мулов у фургона и молча наблюдали.

– Они с вами? – спросил хозяин.

– Вы с нами? – поинтересовался Даниэль у братьев.

– Мы сюда не пойдем.

– Ужин и постель на двоих, – сказал Даниэль хозяину. – Пусть сами о себе заботятся. – Он помог Мерси спуститься и достал ее саквояж.

– Надеюсь, что из фургона ничего не пропадет, а не то я вам такое устрою!

– Мой человек честный, сэр, – сказал Сиклес, сделав обиженное лицо. – Но, – он кинул взгляд в сторону Берни и Ленни, – на их счет я не уверен.

– Не беспокойся, они такие же честные, – в тон ему ответил Даниэль.

С ружьем в одной руке, он подхватил другой Мерси за локоть, и они вошли в гостиницу. Постоялый двор состоял из трех отдельных строений, построенных в разное время.