— Про Минако не забыла? — напомнил я.

— Она сама решит, чем ей заняться. Насколько знаю, заинтересовалась зельями Вертлугиных и собиралась сдружиться с Марией. Если не ошибаюсь ее отец в университете будет вести курс по эликсирам, — ответила Софи, подумала и добавила: — Принцесса ответственно подходит к обучению. Штудирует какую-то литературу, покупает необходимые вещи, и ждет не дождется первого дня занятий. Правда, она бредит рунными плетениями и надеется, что ты многому ее научишь, — в голосе моей собеседницы прозвучали раздраженные нотки.

Уж не ревнует ли меня к японочке? Вот это зря! Та же четко дала понять, что ей ни княжич, ни я, ни кто-либо другой из парней даром не нужны. Хотя, это может оказаться с ее стороны игрой, далеко не проста Минако. Вот только моя диагностика не выявила у девушки скрытых мотивов ни к Максу, ни ко мне. После завтрака мы с Софи разъехались в разные стороны, как только оказались в столице. Экипаж девушки повернул направо, а мой налево. На душе стало тоскливо, по связующим нитям между нашими источниками прошли тревожные всполохи. Что они означают? Ответа у меня нет, как и настроение ухудшилось. Необходимо с этим состоянием что-то делать.

— Прибыли, — коротко оповестил меня Савелий, останавливая экипаж возле крыльца университета.

— Благодарю, свободен, — ответил я, а потом подумал и дал пятьдесят копеек слуге Александры.

— Спасибо, — расцвел тот в улыбке, но потом помрачнел и спросил: — Ваше высокопревосходительство, скажите, а моя хозяйка тоже у вас обучаться будет?

— Да, ей это необходимо, — подтвердил я, рассматривая стоящие в сторонке два автомобиля, один из которых мне отлично знаком.

— А мне чем заниматься? — почесал тот затылок.

— Переживаешь, что твои услуги не понадобятся? — усмехнулся я. — Успокойся, занятие найдется. Переговори с Михайло, пусть поставит тебя на довольствие и выделит жалование. Когда не потребуешься госпоже Емельяновой, то меня будешь возить. Устроит?

— Наверное, — пожал тот плечами, — если Александра Ивановна не воспротивится, то я с превеликим удовольствием.

— Вот и договорились, — сказал я и покинул экипаж.

Медленно поднялся по ступеням крыльца, нигде Кати не вижу, в том числе и не находит ее диагностика. То, что один из автомобилей принадлежит ей — никаких сомнений. Интересно, что она мне скажет и для чего приехала? Наши отношения плавно завершились и в разрыве моей вины нет. Госпожа Островская сделала выбор, а я не стал его отвергать. Мог бы за девушкой побегать и вернуть? Скорее всего, но сам не видел в этом смысла. Мы честно попытались и ни к чему это не привело.

— Александр Иванович, вас посетители дожидаются, с самого утра, — доложил мне смотритель университета, которого казначейство наняло на службу.

— Хорошо, — кивнул ему и направился к собственной приемной, в которой застал странную картину.

Две абсолютно разные дамы, госпожа Островская и заместитель министра просвещения госпожа Зурхе, в компании профессора Штерна распивают кофе и о чем-то оживленно беседуют. А вот баронессы нет и это настораживает. Неужели она с Максимилианом? Надеюсь, не купилась на его сладкие речи, а то он когда пьян, то становится более красноречивым.

— Доброго дня, прости за ожидание, сами понимаете — дела, — сказал я и чуть склонил голову в знак уважения и извинения к присутствующим.

— Здравствуйте, господин ректор! Все понимаем, — отмахнулась Ольга Прокоповна, — подготовка к занятиям доставляет большие хлопоты. А в вашем случае и подавно, университет в стадии становления.

— Александр Иванович, добрый день, — произнесла Кати, рассматривая меня, но потом виновато отводя взгляд.