Робер помолчал.

— Но почему же ты, шотландец, так рьяно служишь Филиппу?

— Пока спор из-за герцогства Гиень не решен, королю будут нужны шотландцы. Они отвлекают силы Эдуарда. Вот почему он посылает Уоллесу деньги. Не много, конечно, но посылает. Уоллес оставил меня при дворе Филиппа, во-первых, чтобы я следил за пересылкой этих денег. А во-вторых, вообще для связи. — Уилл устало вздохнул.

— Я слышал, Уоллес погиб, — сказал Робер.

— Нет. Он надежно скрылся. Эдуард объявил на него охоту, в которой участвуют многие шотландские бароны. Лишь некоторые по своей воле, но большинство ради безопасности близких.

— Ты рассказал Филиппу об «Анима Темпли»?

— Конечно, нет. Он знает, что я был командором и бежал из Темпла, потому что великий магистр повелел английским тамплиерам примкнуть к войску Эдуарда в войне с шотландскими повстанцами. И это все. — Уилл замолк, пока ризничий проходил мимо с подносом, полным осколков желтого воска. — А что, Гуго по-прежнему имеет дела с Эдуардом?

— Они обмениваются посланиями, но нерегулярно. И, насколько мне известно, там нет ничего серьезного.

— Братство совсем захирело? — наконец спросил Уилл.

— А ты как думал? — сердито бросил Робер. — Нас всего трое: Гуго и я в Париже и Томас в Лондоне. И что нам делать? Заниматься примирением мировых религий на ежегодных встречах?

— Привлечь еще людей, — сказал Уилл.

— У нас много дел! — отрезал Робер. — Гуго руководит орденом. Занимается расширением торговли шерстью, подготовкой рыцарей, строительством кораблей, сбором пожертвований, а я ему помогаю. Кроме того…

— Что? — спросил Уилл.

— Пока ничего, просто проверяю слухи.

— Какие слухи?

Робер мотнул головой.

— Я уверен, тут нет причины для беспокойства. Ты ведь знаешь, как молодые сержанты изгаляются, пытаясь напугать один другого обрядом посвящения в рыцари. — Он проводил взглядом священника, направлявшегося в ризницу в сопровождении двух дьяконов с требником. — Приближается вечерня, так что, если короля что-то интересует, спрашивай.

Уилл выпрямился.

— Филипп тут ни при чем, Робер. Меня беспокоит Роуз. Я не могу до нее достучаться.

— Вы?..

— Понимаешь, прошло больше двух лет, а она по-прежнему ведет себя так, будто я не существую. При встречах во дворце делает вид, словно меня не видит. Все попытки заговорить отвергает. Просто не знаю, что делать.

— И чем я могу тебе помочь?

— Ты знаешь ее с детских лет, и она всегда тебя уважала. Мне нужно, чтобы Роуз поняла, почему я делал то, что делал.

— Как я могу ей это объяснить, если сам не понимаю?

— Пожалуйста, — тихо произнес Уилл. — Я тебя очень прошу.

Рыцарь помолчал, затем тяжело вздохнул.

— Хорошо. Я поговорю с Роуз, хотя сомневаюсь, что она станет меня слушать. Передашь через Саймона, где с ней встретиться и когда.

19

Сент-Шапель, Париж 30 мая 1302 года от Р.X.

— «Я есмь воскресение и жизнь. Верующий в Меня, если и умрет, оживет, и всякий живущий и верующий в Меня, не умрет вовсе», — читал священник из Евангелия.

Роуз подняла глаза, продолжая держать голову опущенной. Льющиеся в витражное окно лучи утреннего солнца расцвечивали верхний придел часовни Сент-Шапель множеством красок. Ей казалось, она стоит в середине огромного драгоценного камня.

Она очень любила часовню. Но не за великолепие архитектуры и находящиеся там реликвии, а за возможность каждый день незамеченной наблюдать за предметом своего обожания.