Неожиданно путь ей преградил тамплиер. Это был Робер де Пари. Они не виделись больше года.

— Роуз, рад тебя видеть. — Он приветливо улыбнулся.

Она с трудом выдавила улыбку.

— Но я…

— Давай отойдем, поговорим. Ненадолго.

Он быстро увлек ее в тихий переулок.

— Как ты узнал, что я… — Роуз замолкла. — Это ведь он сказал тебе, что я буду на рынке, верно? Он тебя послал. — Она яростно замотала головой. — Я не хочу ничего о нем слышать.

— Он только хочет объяснить, почему так все получилось. — Роуз двинулась прочь, но Робер поймал ее руку. — Он твой отец, Роуз, и заслуживает, чтобы его выслушали.

Она вырвала руку.

— Он не мой отец, и я ему ничего не должна! Мой отец Гарин. — Роуз посмотрела в ошеломленные глаза рыцаря. — Гарин де Лион. Моя мать с ним… — Роуз замолкла, ее глаза наполнились слезами.

Робер схватил ее за плечи.

— Ты уверена? Неужели Элвин?.. Она что, сказала это тебе?

— В тот день, когда случился пожар, я слышала, как моя мать ругалась с Гарином. И она призналась, что не знает… — Роуз встретилась глазами с Робером. — Не знает, кто из них мой отец.

— Но это не обязательно должен быть Гарин, — проговорил Робер.

— Ты прав. — Она горько усмехнулась. — Я говорю так со зла. Ведь у меня все равно нет отца. Я сирота. Мать погибла, а человек, которого я считала отцом, меня бросил. Понимаешь, бросил. — Роуз спрятала лицо в ладони и разразилась плачем.

Робер притянул ее к себе и начал гладить спину и плечи, пока всхлипывания не затихли.

Она закрыла глаза, чувствуя крепкие руки Робера. От его мантии пахло соломой и дымом. Робер пошевелился, как будто намереваясь ее отпустить, но Роуз ухватила его за накидку. Он говорил ей об отце, о том, как Уилл ее любит, как переживает, как отчаялся получить ее прощение. Роуз зажмурилась сильнее, стараясь не слышать никаких слов, полностью отдавшись непередаваемому ощущению, когда тебя обнимают крепкие мужские руки. Такого восхитительного чувства она не испытывала никогда. Не открывая глаз, Роуз медленно двинула ладони вверх по его спине, чувствуя, как напряглись под мантией мускулы. Затем скользнула пальцами по шее. Робер замолк. Она чувствовала, как колотится его сердце. А когда кончики ее пальцев погладили шею, он весь содрогнулся. Поднявшись на цыпочки, Роуз прижалась губами к его губам, чувствуя тепло его дыхания, покалывание бороды, а затем на мгновение он раскрыл губы и она ощутила его горячий язык. Ее тело исступленно затрепетало.

Все кончилось через секунду.

Робер отстранился.

— Роуз…

Она смотрела на Робера несколько мгновений, не понимая, что происходит. Затем повернулась и побежала, оставив его стоять в смятении.

У Нотр-Дама, Париж 4 июня 1302 года от Р.Х.

— Проследи, чтобы все было сделано в точности как я сказал.

Воин невесело улыбнулся:

— Поверьте мне: когда полетят стрелы и заработают мечи, никто ничего не заметит.

— Но он может не участвовать в самом сражении.

Воин пожал плечами:

— Думаю, он будет на поле, и тогда все может случиться. — В руку воина перекочевал кошель, и его улыбка сделалась шире.

— Остальное получишь, когда придет весть о его смерти. Гийом де Ногаре смотрел вслед воину, пока тот не исчез в переулке между теснившимися вокруг собора зданиями. Наконец-то наступило облегчение, как будто с него сняли путы. Он знал, как сделать Филиппа богатым и как укрепить его власть. Как справиться с Церковью. Он знал это давно, как, впрочем и то, что первый министр будет ему всячески мешать.