Так, может быть, она была права, избрав второй путь? Жизнь, в конце концов, коротка.

Кейти всегда говорила то же самое: «Жизнь быстролетна. Я люблю эту быстро ускользающую жизнь». Это было лейтмотивом ее существования, ее девизом. И ее эпитафией. Можно подумать, что она все предвидела.

А что, если она действительно предвидела свою судьбу? Или просто случайно угадала?

Незадолго до отъезда в Израиль Шерон проезжала через их городок и решила заехать к Тому и Кейти без приглашения. В тот момент, когда она с бутылкой «Фраскати» стояла у их дверей и собиралась нажать кнопку звонка, дверь распахнулась и вышел Том. В руках у него был длинный кожаный чехол.

— Что это?

— Бильярдный кий. По четвергам у нас с ребятами игра.

— Но он может ее пропустить, — сказала появившаяся у него за спиной Кейти. Она поцеловала Шерон и взяла у нее бутылку.

— Да, вполне могу.

— Не стоит. Иди скрести вместе со своими мальчиками кий над зеленым сукном, а я останусь с Кейти. Вы не против, если я у вас переночую? Увидимся позже, Том.

Женщины очень неплохо провели вечер, болтая, сплетничая и хохоча. Кейти всегда умела рассмешить Шерон. Когда бутылка кончилась, они сходили за следующей в азиатский магазинчик на углу и решили заодно взять какой-нибудь из продававшихся там же видеофильмов.

Кейти кивнула на секцию порнографии.

— Том стал в последнее время брать напрокат вот это, — сказала она печально. — Думает, что я об этом не знаю.

Шерон вытащила кассету с фильмом «Глубокая задница».

— Давай возьмем это. Посмотрим, на чем он тащится.

Вернувшись домой, они выпили еще вина и покурили травку, которая была у Шерон с собой в маленьком пластиковом мешочке. Том обычно ничего не говорил, когда Кейти баловалась легкими наркотиками, но недовольно хмурился, так что у нее лишь изредка появлялась возможность отвести душу, вспомнив студенческие забавы. Затем они поставили кассету и битый час язвили по поводу примитивной работы актеров, стонавших как-то по-марсиански. В конце концов Шерон выключила видеомагнитофон.

— Может быть, именно это ему и нужно? — заметила Кейти. — Трое в постели.

— Ты что, приглашаешь? — откликнулась Шерон. Это была шутка, однако она чувствовала, что Кейти находится в каком-то странном настроении.

— Нет, — ответила Кейти. — Я не могу ни с кем его делить. Даже с тобой, дорогая Шерон, даже с тобой.

— А когда он будет стареньким и седым?

— Тогда меня тут уже не будет.

— Как это понимать?

— Я не доживу до сорока. Я это всегда знала. Сорок — предел для меня.

— Не говори ерунды! — бросила Шерон. Однако, внимательно посмотрев на Кейти, затягивавшуюся остатками косяка, она поняла, что та абсолютно серьезна.

— Меня предупредили.

— Предупредили? Врачи?

— Нет, не врачи. Это был незнакомый мужчина. Он появился на улице и хотел взять меня за руку. Затем он ушел, но я встретила его еще раз. Тебе никогда не приходило в голову, что некоторые люди на улице — на самом деле вовсе не люди, а призраки?

— Кейти, ты меня пугаешь.

— Прости. Забудь о том, что я сказала.