— Красивой женщине можно простить любые капризы, — нашелся Кирилл Сергеевич.

Все происходило как-то необычно, и ему приходилось подыскивать совершенно другие слова, совсем не те, которые он произносил, знакомясь с очередной женщиной. Обычно подобная беседа представляла собой набор стандартных фраз, посредством которых стороны, не называя ничего открыто, договаривались об условиях сексуальной сделки. Теперь же все было совершенно иначе, и в голову Кирилла Сергеевича почему-то лезли фразы из дурацких романов про жизнь аристократии:

… Граф, небрежно играя перчаткой…

… Баронесса томно закрыла глаза и откинулась на его плечо…

… Позвольте мне забыться у ваших ног…

… Вы наглец, сударь! Хотя постойте, не уходите, ваши речи так соблазнительны…

Кирилл Сергеевич налил себе «Ессентуки», и неожиданно произнес:

— Да, баронесса, вы — красивая женщина. И с каждой минутой я убеждаюсь в этом все больше и больше.

Лиза с удивлением посмотрела на него, потом звонко расхохоталась и сказала:

— Бюрократ заговорил языком светского романа. Это так мило! Вы и на своих бюрократических сборищах так выражаетесь?

Чувствуя, что кресло уходит из-под него, Кирилл Сергеевич помотал головой и ответил:

— Нет, там другой язык и вообще другие темы.

— А какие? — Лиза с интересом посмотрела на него. — Мне всегда было интересно узнать, о чем бюрократы говорят друг с другом без свидетелей. Например — Иван Иваныч, какую взятку вы порекомендуете взять с этого директора детского дома? Примерно так?

— Примерно так, — Кирилл Сергеевич натянуто улыбнулся, — но это грязная сторона моей жизни.

— Тогда расскажите о чистой стороне, — Лиза поставила локоть на стол и подперла щеку кулачком, приготовившись слушать о чистой и светлой стороне жизни Кирилла Сергеевича.

Но тут, на счастье вконец растерявшегося Кирилла Сергеевича, в ридикюле у Лизы заиграла тихая музыка.

— Извините, — сказала она, и достав телефон, приложила его к уху, — я слушаю вас. Что вы говорите? Простите, здесь плохо принимает, сейчас я выйду…

Кивнув Кириллу Сергеевичу, Лиза встала, взяла со стола ридикюль и направилась к выходу. Кирилл Сергеевич забеспокоился — а вдруг она уйдет, даже не попрощавшись? А как же приключение? Романтическое приключение? Вот она только что сидела напротив, и тут же пропала, исчезла в туманной дымке…

В туманной дымке?

Кирилл Сергеевич наморщил лоб и почесал щеку.

И откуда только взялись такие выражения в его голове? Да-а-а… Эта женщина…

Он подумал, как бы охарактеризовать эту женщину, но в памяти отыскалась только сцена из «Бриллиантовой руки», когда Никулин, описывая Светличную, сделал многозначительное лицо, и, не найдя слов, решительно сказал: «О!!!»

Да, это — женщина!

И Кирилл Сергеевич решил, что, если она вернется, то он сделает все, чтобы не упустить ее, чтобы приблизиться к ней и овладеть.

И, если удастся, уже не отпускать.

Через минуту дверь отворилась, и, к великому облегчению Кирилла Сергеевича, на пороге показалась Лиза. Она улыбнулась и пошла к столу, плавно двигая узкими бедрами, обтянутыми дорогим темно-зеленым шелком.

Кирилл Сергеевич сглотнул и машинально привстал.

Жестом, достойным принцессы, Лиза усадила его на место и, подойдя к своему стулу, легко опустилась на него.

— Вам звонили по делу, или… — ревниво спросил Кирилл Сергеевич.

— По делу, — улыбнулась Лиза, — а теперь я хотела бы посоветоваться с официантом.