Официант кивнул и ответил:

— Если бы и забыли, то ничего страшного. У нас ничего не пропадает.

— Очень хорошо, — Кирилл Сергеевич сунул портсигар в карман и встал, — всего доброго.

— Приходите еще, — сказал официант и стал убирать со стола.

Когда Кирилл Сергеевич открывал дверь в фойе, официант посмотрел ему вслед и криво улыбнулся. Он видел, что на самом деле портсигар достала из своей сумочки сидевшая напротив этого немолодого ловеласа девушка.

— Ну и все, — сказал Арбуз, выключая приемник, — слушать больше нечего.

— Да?… — Роман недоверчиво посмотрел на него.

— Конечно, нечего, — усмехнулся Арбуз, — или ты хочешь послушать, как портсигар шуршит у него в кармане? Так это можно слушать круглые сутки.

— А как же тогда…

— Тебе, тупому музыканту, который только и может, что дергать доверчивых слушателей за примитивные струны души, этого не понять. Но я, так и быть, объясню. В общем, сейчас я переключу вот этот тумблер… — Арбуз щелкнул массивным переключателем на приемнике, — и теперь передатчик будет включаться только при звуках человеческого голоса. А эти звуки будут записываться на винчестер вот этого компьютера. Объяснить тебе, что такое винчестер?

— Дурацкие у вас шутки, боцман, — Роман невесело усмехнулся, — мне вполне хватило той истории с винчестером.

— Ну, хватило так хватило, — покладисто кивнул Арбуз, — в общем, мы избавлены от прослушивания всякого чавканья, журчания и прочего выпускания газов. А вот если рядом с портсигаром кто-нибудь заговорит, то он включится, и их подлые и коварные разговоры будут записаны. Да что я тебе объясняю! Ты ведь все это и сам знаешь.

— Знаю, — согласился Роман, — давай сюда пиво!

Примерно через полчаса дверь в кабинет открылась, и на пороге показалась Лиза.

— Привет шпионам! — сказала она и прошла к дивану. — Я желаю чая. Как было слышно?

— Слышно было отлично, — ответил Арбуз, задирая ноги на стеклянный стол, — а голос у вас, как у пионервожатой.

— Это в каком смысле? — с подозрением спросила Лиза.

— Это в смысле молодости и бодрости. Вот если бы я сказал, что голос у вас, словно у вагоновожатой…

Роман заржал, и Лиза замахнулась на него ридикюлем.

— Я не про свой голос спрашиваю. Этого… ловеласа было слышно?

— Было, было, — успокоил ее Роман, наливая в прозрачную кружку чай, — все было хорошо слышно.

Лиза уселась на диван и, приняв от Арбуза чашку с дымящимся чаем, сказала:

— Ну хорошо. А теперь, может быть, кто-нибудь объяснит мне, что это за нехорошие люди такие, что нужно устраивать за ними слежку.

Роман вздохнул и ответил:

— А может, не надо? Меньше знаешь — дольше живешь.

— Надо, Рома, надо, — процитировала Лиза, — а насчет того, сколько я проживу, так знай, что я намерила себе столько — двести лет туда-сюда ничего не меняют.

Арбуз засмеялся, и Роман сказал:

— А ты зря смеешься. Рассказывать-то тебе придется.

— Мне?

— Да, именно тебе. Ты ведь в любом случае знаешь об этой долбаной «Воле народа» больше моего. Так что давай. А я пока пивка выпью.

Арбуз покачал головой, но деваться было некуда, и он начал рассказывать Лизе краткую историю «Воли народа» и ее непростых отношений с отдельными гражданами, в частности — с популярным певцом Романом Меньшиковым.