— А покажи мне тут всё? Что можно. В закрытые части вести не надо, я же понимаю.

— Какие закрытые части? — озадачился Теодор. — Здесь таких нет. Весь храм — вот он.

— И что, никаких комнат, куда можно только посвящённым?

— Ты ни разу не была в её храмах? — уточнил некромант. — Здесь нет ничего такого. Тьма не делает различия между теми, кто приходит под её крыло.

Повисло неловкое молчание. Тиана рассеянно разглядывала зал, а кромешник — смотрел на девушку. Он понимал, что сейчас самое время что-то сказать или сделать, но боялся опять всё испортить. Как минимум, то, что она продолжала держать его за локоть, и прикосновение горячей ладони словно растапливало что-то внутри. Ему не было холодно, да и как вообще можно замёрзнуть летом в Адарай? Но сейчас почему-то казалось, что в стороне от этой девушки — было.

Наконец, обратив внимание, что взгляд Тианы чаще всего замирает на алтаре в глубине зала, он предложил:

— Ладно, пойдём осмотримся, раз уж мы тут.

— А как же необходимость спать ночью? — улыбнулась она. Но ответить не позволила, подцепила его под локоть и сама потянула вглубь храма. — Пойдём. И, кстати, ты должен был рассказать мне правила поведения в школе.

Тиана

Я в шоке, дорогая редакция!

Вот этот эффектный мужчина с тёмной некромантской харизмой, такой весь хладнокровный, строгий и подтянутый, у которого в КУМе от девчонок отбоя бы не было, не умел целоваться! Вот уж точно тьма кромешная! То есть темнота, так правильнее.

Поначалу-то я подумала, что он и не собирался целовать, просто вот так аккуратно воплотил мечту многих моих знакомых, то есть ловко заткнул мне рот. Но в ответ на простую подначку он так заметно смутился и растерялся, что никакого ответа уже и не потребовалось.

А потом и я настолько растерялась от этого открытия, что даже перестала бояться всех тех зловещих ритуалов, которые успела себе нафантазировать. Моё воображение отказывалось помещать рядом их и этакого вот трогательного рыцаря Кромешной Тьмы.

Иррациональная глупость, конечно, потому что его личная жизнь с этими ритуалами никак не соотносилась, но всё же… Он был таким искренним и таким милым, что продолжать подозревать его в недостойном стало откровенно стыдно. Да и в храме я ничего зловещего или хоть немного напоминающего следы ритуала так и не смогла рассмотреть, как ни старалась. Он вообще оказался не таким уж большим, как представлялось от двери.

Мы прошлись вдоль всех стен в окружении моих светлячков. Очень хотелось расспросить спутника о деталях их служения и внутренних порядках ордена, но я не решилась. А вот спросить об отличиях давелийской и латорийской школ некромантии оказалось тактически верным ходом. Я-то этой отраслью магии никогда не интересовалась, у нас она вообще была факультативом, который я игнорировала: ну зачем бытовику некромантия, в самом деле! Теодор же в вопросе разбирался отлично, рассказывал уверенно — куда только девалась немногословность!

Впрочем, если он тут преподаёт основы некромантии, надо думать, привык всё это рассказывать. И я конечно слушала краем уха, потому что рассказать не заумно и увлекательно он умел, но куда больше внимания привлекал сам рассказчик. Я рассматривала резкий профиль, опиралась на его твёрдую, надёжную руку и вспоминала, как он нёс меня к школе. И тщетно пыталась отыскать остатки своей паранойи, позорно бежавшей под натиском совсем других эмоций.

И бежали они, очевидно, вместе со здравым смыслом, потому что только его полным отсутствием можно было объяснить моё внезапное предложение.

— Пойдём обратно? — закончив неспешный круг по залу возле алтаря, предложил кромешник, выжидательно глянув на меня.

— Пойдём. А хочешь, я тебя научу?

— Чему? — озадачился Хольт.