Кажется, за разговором он совершенно забыл о той неловкости, с которой началась нынешняя встреча.

— Целоваться, — предложила отчего-то немного севшим голосом, ловя себя на том, что не свожу взгляда с его губ. Не дожидаясь ответа, подалась ближе, провела ладонями по кителю на его груди вверх, попросила тихо: — Нагнись, ты же высокий, я так не дотянусь.

Вот смеху было бы, если бы он отказался! Достойный ответный щелчок по самолюбию, да уж.

Но кромешник оказался не мстительным, неуверенно обнял меня за талию, склонился, кажется, ожидая подвоха.

Наивный. Мне самой было любопытно до ужаса, и хотелось его коснуться, а ещё очень хотелось исправить это досадное недоразумение. Ну как же так, в самом деле? Такой мужчина, а целоваться не умеет! Непорядок.

Учеником он оказался старательным и… наверное, талантливым. Потому что вскоре я совершенно забыла, для чего всё затевалось изначально, и увлеклась.

Нет, не увлеклась. Это слово недостаточно отражало всю глубину и полноту действительности. Я ухнула в этот поцелуй целиком, с размаху, из головы вымело все посторонние мысли, она в прямом смысле закружилась. От осторожности, от нежности, от чуткости мужчины… Даже вполне освоившись, Тео обнимал и целовал так бережно, что я чувствовала себя не обыкновенной женщиной, а каким-то драгоценным сокровищем. Одной рукой он мягко прижимал меня к себе, другой — гладил спину, шею, потом уверенно накрыл затылок…

Далеко не сразу я обратила внимание на некую странность происходящего, тем более странность была приятной. Но в какой-то момент затуманенный поцелуем разум всё-таки очнулся и сумел удивиться, насколько удобно нам целоваться. Разница в росте-то большая, а тут…

Ещё некоторое время эта мысль не давала покоя, и наконец ей удалось меня отвлечь, так что я прервала поцелуй, чтобы заодно перевести дух. На всякий случай продолжая цепляться за кромешника, глянула вниз.

— Ой. Какая у тебя удобная и незаметная магия. И навыки самоконтроля. Я бы вот не смогла одновременно колдовать и целоваться…

Теодор проследил за моим взглядом, посмотрел на стелющиеся по полу щупальца тьмы, которые обвивали наши ноги до бёдер и незаметно приподнимали меня над полом. Там, внизу, волновалось подвижное чёрное море, скрывшее контрастную плитку, и плавающие в воздухе стрекозы этот мрак разогнать были не в состоянии.

Кромешник прижал меня крепче и заметил тихо:

— Наверное, не следует это говорить, но… Это не я.

— А кто? — пробормотала я, уставившись на него с подозрением.

— Кромешная. — На его лице появилась растерянность, которая сменилась почти испугом. — Шмырь! Тиана, прости, я…

Но продолжить он не смог: мы вдруг провалились в клубящуюся под ногами тьму. Я вскрикнула от неожиданности и крепче вцепилась в мужчину, он — ругнулся и прижал меня обеими руками.

Падение оказалось недолгим и закончилось тем, что мы кубарем прокатились по каменному полу. В отличие от меня, Теодор сумел сгруппироваться, да ещё и прикрыл от ударов меня. Финишировали тоже друг на друге, и мне повезло оказаться сверху.

— Мы где? — спросила растерянно, приподнимаясь и озираясь. Вставать не спешила, да и кромешник продолжал меня придерживать.

— Наверное, где-то в катакомбах под храмом. Что ты видишь?

— Каменная комната, мои стрекозы провалились следом, несколько выходов… А ты что, видишь другое?

— Я вообще ничего не вижу, — противоестественно спокойным голосом ответил он, сел, вынуждая подняться и меня.

— Ой! У тебя глаза стали совсем чёрными, целиком. Жутковато выглядит… Что это? Ты ударился? Это пройдёт?! — всерьёз забеспокоилась я, встала на колени и, не дожидаясь ответа, принялась ощупывать его голову.