В задней части магазина мы с Эваном выбираем столик и изделия для росписи.

– Я только что вспомнила, что мы уже были здесь раньше, – сообщаю я ему, доставая сову с полки. Похожая стоит у меня дома в спальне.

Эван изучает жирафа.

– Ты уверена?

– Да, мы тогда рано ушли с бала выпускников и забрели сюда, потому что ты ловил глюки и увидел дракона в витрине, поэтому мы не ушли, пока ты не нарисовал фиолетового дракона.

– О черт, – восклицает он, пятясь от животных. – Да. Я еще начал волноваться, потому что дракон стал злым и собирался сжечь дотла весь город.

Я посмеиваюсь над этим нелепым воспоминанием. Так получилось, Эван немного порезвился без меня и съел парочку пирожных перед танцами.

По комнате разносится внезапный крик. Раскрасневшаяся именинница в короне и розовом боа из перьев размахивает руками и гримасничает, ее мать в ужасе округляет глаза, а друзья девочки съеживаются на своих местах. Истерика вот-вот выплеснется наружу.

– Я хочу замок! – злится девочка.

– Вот, держи, милая. – Мамочка осторожно ставит уродливую на вид фигурку перед своим капризным ребенком, будто сапер с потным лбом, подходящий к бомбе.

– Только не этот! – Девочка хватается за чужой, гораздо более красивый замок, за который изо всех сил цепляется другая девочка. – Это моя вечеринка! Я хочу его!

– Если у меня когда-нибудь будет такой ребенок, – говорю я Эвану, – я оставлю его в лесу со спальным мешком и несколькими батончиками мюсли.

– Напомни мне не оставлять тебя одну с нашими детьми.

Бросив ухмылку через плечо, Эван берет с полки морского конька и широкими шагами направляется к гостям. Он ободряюще кивает мамочке, затем опускается на колени перед разгневанной именинницей, чтобы спросить, не окажет ли она ему честь нарисовать для него животное. Ее горящие гневом глаза и злобная гримаса возвращаются к почти человеческому выражению. Она даже улыбается.

Эван сидит с ней, разговаривает и удерживает ее внимание, позволяя матери глубоко вздохнуть, а другим девочкам – заниматься своими делами, не боясь расправы.

Примерно через полчаса он присоединяется ко мне за нашим столиком, гордый обладатель боа из розовых перьев. Что по какой-то немыслимой причине выглядит на нем соблазнительно.

– Ты словно заклинатель детей, – говорю я, когда он садится рядом.

– А почему, думаешь, мы с тобой были друзьями так долго?

За это я размазываю синюю краску по его лицу.

– Осторожнее. Я могу не только глиняной посудой кидаться.

Он криво улыбается.

– Мне ли не знать.

Никогда бы не подумала, что он по собственному желанию может ввязаться в такую опасную ситуацию и выйти из нее невредимым. Даже торжествующим. Точно гордый родитель. На каком-то первобытном уровне инстинктов это вызывает у меня странные реакции, от которых я тут же отмахиваюсь.

В начале нашего свидания я была уверена, что мы не сможем понять, как общаться друг с другом, ведь мы не пьяны и не раздеты. И вот мы уже несколько часов не делаем ничего из этого, и не сказать, что я скучаю по таким развлечениям. Ну, может, и скучаю, но не настолько, чтобы не находить удовольствия в таких обыденных вещах, как свидания. Оказывается, быть нормальными не так уж и плохо.

Спустя некоторое время мы покидаем магазинчик с новой керамической рыбкой и прогуливаемся по набережной. Ни один из нас не готов идти домой, но мы понимаем, что пора расставаться приближается.