– Кто здесь? – доносится чей-то голос с другого конца комнаты. – Мы еще не открылись.

Эван прикладывает палец к губам.

– Убирайтесь отсюда, слышите? – За требованием разгневанного мужчины следует громкий пугающий треск. Как будто летучая мышь ударилась о стену или что-то в этом роде. – Если мне придется искать вас, я вам кишки выпущу.

– О боже мой, – шепчу я. – Нам нужно убираться отсюда.

Мы нащупываем дверь, через которую вошли, но там по-прежнему темно и все сбивает с толку. Музыка, навязчивый смех и мелькающие огни заставляют комнату выглядеть так, будто она превратилась в злобное заикающееся существо. Практически ползком мы двигаемся в другом направлении, пока не находим небольшую нишу. Останавливаемся там, прислушиваясь к тяжелым шагам нашего преследователя.

Не издавая ни звука, Эван загоняет нас в тесный угол. Его руки лежат у меня на бедрах, теплое тело прижимается к моему. Я почти уже не слышу пугающий саундтрек. Только звук собственного дыхания. Мысли путаются от внезапных образов и ощущений. Запах мужского шампуня и выхлопных газов мотоцикла. Его кожа. Воспоминания о ее вкусе у меня на языке. Его пальцы.

– Не делай этого, – шепчет Эван мне на ухо.

– Чего?

– Не вспоминай.

Как же легко было бы схватить его за волосы и притянуть для поцелуя. Позволить ему запереть меня в этом доме ужасов, пока мы готовимся к смерти от топора сумасшедшего Вилли.

– Мы сказали, что не будем, – Эван будто читает мои мысли, ведь нам никогда не нужны были слова, чтобы говорить друг с другом. – Я пытаюсь быть хорошим мальчиком, Фред.

Я облизываю пересохшие губы.

– Просто из любопытства: что бы сделал плохой мальчик Эван? – спрашиваю я, потому что, очевидно, увлекаюсь этой сладостной пыткой.

Он тоже облизывает губы.

– Ты правда хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос?

Нет.

Да.

– Да, – выдыхаю я.

Ладони Эвана слегка ласкают мои бедра, посылая дрожь вверх по спине.

– Плохой мальчик Эван засунул бы руку тебе под юбку.

И тут, вторя этим словам, его большая ладонь перемещается вниз и хватает подол моей бледно-зеленой юбки кончиками пальцев. Однако не поднимает ее. Просто играет с тонкой тканью. Легкая улыбка приподнимает уголки его рта.

– Да? – произношу я хриплым голосом. – И зачем ему это делать?

– Потому что он захотел бы узнать, насколько ты готова. Насколько мокрая. – Эван сжимает ткань между пальцами и чуть дергает ее. – А потом, когда он почувствовал бы, как сильно ты этого хочешь, то запустил бы в тебя свои пальцы. И тебе даже не нужно было бы снимать трусики, потому что плохая девочка Джен их не носит.

Я чуть не издаю стон.

– А после того, как он заставил бы тебя кончить, то развернул и велел бы прижать ладони к стене. – Эван приближает губы к моему уху, снова вызывая мурашки по коже, на этот раз целый шквал. – И трахал бы сзади до тех пор, пока вы оба не забыли бы свои имена.

Все еще улыбаясь, он отпускает мою юбку, которая, развеваясь, опускается до колен. Его дразнящая рука скользит обратно вверх, на этот раз – чтобы обхватить мой подбородок.

Я смотрю на него снизу вверх и понимаю, что мне не хватает воздуха, чтобы вдохнуть полной грудью. Шаги сумасшедшего Вилли затихли. И клоунская музыка почти отошла на задний план. Все, что я сейчас слышу, это стук собственного сердца. Мой взгляд прикован к губам Эвана. Потребность поцеловать его настолько сильна, что у меня подгибаются колени.