— Я! Я сейчас выйду! — рявкаю я, срывая злость.

— Ты-ы-ы-ы с ни-и-им?! — изумлённо заголосил незваный гость, некультурно тыча в мою сторону тонким пальцем.

— Фарид! Я тебе сто раз говорила, отстань от меня! — злость моей любовницы была неподдельная, но напугать влюблённого, пьяного татарина она конечно не смогла.

— Я повешусь! — угрожающе качнулся в мою сторону влюблённый.

— Свет, хрен с ним, пусть что хочет делает, — захватив рукав в халате пытаюсь впихнуть Аюкасову в квартиру.

От моих действий полы длинного, в общем-то, халата распахнулись, явив обнажённое стройное девичье тело. Света одеваться не стала, справедливо рассчитывая на продолжение. Да я и сам не собирался делать больших перерывов. У меня давно никого не было, что ненормально для молодого мужского организма. Между первой и второй перерывчик небольшой.

— Ах ты шлюха! — неожиданно трезво произнес Фарид и, широко размахнувшись, попытался ударить возлюбленную ладонью по лицу.

От такого хилого удара даже обкуренный наркоша увернётся, что и сделала девушка. И это было не лучшим решением для горе-жениха. Промахнувшись, он упал, ударившись лицом об угол стены, а затем и пол.

— Ну что, дышит? — спросил я у Светки, которая кинулась щупать пульс кавалера.

Глава 16

— Нет! Он сам! — испуганно сказала Светка.

— Отойди, — невежливо отпихиваю невесту в сторону и сам проверяю, жив или нет жених.

Пульс есть. Отлегло. Хоть я и не виноват ни в чём, но доказывать это совсем неохота, тем более, выбор виноватых невелик — племянница генсека, пострадавший и я.

— Жив он, скорую надо вызвать, наверное, — проверяю рану на голове.

Две раны — одна просто шишка, а вторая кровит.

— Я всё видела! — внезапно раздался старческий скрипучий голос.

Из приоткрытой двери по диагонали на нас смотрит ветхая бабуля. Дверь была открыта чуть-чуть, на цепочке, очевидно, чтобы никто не смог ворваться в квартиру.

— И что вы видели, уважаемая?

— Всё!

— Толя, я вызвала скорую! — вернулась Светка и поздоровалась с соседкой:

— Антонина Карповна, доброй ночи!

— Твою мать! — раздался негромкий голос пострадавшего.

— Очнулся! Очнулся, козлина! — обрадовалась Светлана.

— Где я? — слабо спросило животное на человеческом языке.

— На том свете! Ты умер, дебил! — Аюкасова искренне рада, что Фарид жив, но добрее к тому не стала.

— А ты как тут? — проявил неожиданную смекалку «труп».

— Спокойно, ты пришёл в гости к своей знакомой сделать ей предложение, она тебе отказала, и ты решил её ударить. Промахнулся, упал, и вот мы тебя спасаем! Я лично тебе искусственное дыхание делал. Рот в рот, между прочим! У нас и свидетель есть, соседка. Да, Антонина Карповна? — по полочкам разжевываю я, наблюдая, как только что пьяный Фарид трезвеет.

— Не было рот в рот! А так всё верно! — из щёлки двери согласилась бабуля. — И милицию я уже вызвала! У меня телефон здесь около двери стоит.

— Теперь ты сядешь на пятнадцать суток за хулиганство! — торжествующе говорю я.

— Не сяду, — угрюмо буркнул Фарид и тут же сам себя опроверг, перейдя из лежачего положения в сидячее.

— У него папа — в Казани второй секретарь. Думает, поможет ему, — пояснила Светлана.

— Свет, прости! Я тебя люблю, вот и делаю глупости! — повинился татарин, размазывая кровь с разбитой головёнки по рукам.