— Мне родители не разрешают с незнакомыми людьми разговаривать, — шучу я и ввинчиваюсь на свободное место между модно одетой девушкой и бабкой ещё бодрого вида, хотя, судя по шляпке, она и при царизме могла жить.

— Это в твоих интересах! — повысил голос лжерусский Ильхам.

— Отстаньте от парня! Вы оглохли оба? Что вам по-татарский сказать? Я умею! Ишаке бар! — за меня вступился Леонидыч, напившийся гораздо сильнее, чем я.

— Позови милицию, — поморщился отец несчастного влюблённого.

Подошли два местных милиционера. Какое-то время меряемся ксивами. Я достал свои корочки, отец Фарида свои. По лицу лейтенанта, который в паре представителей власти старший, видно, что тот в растерянности — кто тут должен быть виноват, он не знает. Там ксива, я так понял, второго секретаря, а у меня документы начальника комиссии и корочки члена сборной СССР по боксу. Это не считая партбилетов. Менту, вполне возможно, хочется сказать, что так бывает и никто в конфликте не виноват, или уж на крайний случай сказать, что виноват он — тупой летёха, который не пресек преступные действия… Чьи опять же? Я обвиняю в хулиганстве, меня обвинили в побоях ребёнка и пьяном дебоше. Так бы продолжалось долго, если бы не подошёл бочкообразный майор, вызванный по рации этими двумя, возможно, и преступниками в форме. Ну, а кто виноват должен быть? Откуда летёхе знать, кто круче — начальник постоянной комиссии или второй секретарь? И Казань и Красноярск большие города, региональные центры.

— Вы, идиоты, зачем Штыбу задержали?! — зашипел майор на подчинённых.

Блин! Это же мой знакомый! Помню, меня тут задерживали уже, когда жулик у меня паспорт спёр, только тогда этот майор капитаном ещё был! Гена его имя, а фамилию забыл. Чёрт. Со мной тогда был личный водитель Власова — майор Павел Дмитриевич. Ох и чихвостил он капитана этого! А щас, гляди, — майором стал!

Глава 17

«Маркин его фамилия!», — вспомнил неожиданно я. Как и вспомнил удар по почкам осенью 85-го, когда меня в местные «подвалы» привели. Ну и украденные ментами деньги я не забыл, хотя их, конечно, и воришка моего паспорта мог потратить. Теперь понятно, отчего этот майор на моей стороне. Ему сначала от криминального авторитета досталось, от Олега Каратаева, а потом, уже позже, его Власовым пугнули, причём по полной. Но как же он майором-то стал? Пока я размышлял и ностальгировал, папа Фарида багровел.

— Майор, ты моё удостоверение видел? — просипел высокопоставленный партийный работник.

Как бы не окочурился тут, лицо больно нехорошее, — автоматически отметил я.

— Мужик, что бы у тебя ни было, министра нашего ты не переплюнешь, — устало сказал майор, сняв фуражку и обнажив полностью седую голову.

Он и раньше был седоват, помню, но тут вообще весь белый. Работа нервная, что и говорить?

— При чём тут министр? — насупился дядя.

— Пап, я же рассказывал, что ППС, как приехал, сразу спросили про Штыбу, значит, у них указания были сверху. А ещё он с племянницей Горбачева спит!

— Ты свечку держал? — озлился я, хоть это было и правдой.

— Рот закрой, пока не убил! — грозит батя малолетнему недоумку, треплющему имя генсека.

Хорошо, что мы в углу стоим и не привлекаем внимания окружающих, но те, кто слышат, вид имеют офигевший. Даже мой тренер. Морда у майора Маркина стала совсем кислой, но решение он принял идеологически и юридически верное.

— Анатолий, простите, отчество не запомнил, что с этими троими делать? В камеру их? Заявление будете писать?

— Тащ майор, для начала хочу вас с новым званием поздравить, вы капитаном были, помню.