Довожу до дома подругу и, ссылаясь на необходимость рано вставать, отказываюсь от приглашения в гости. Та, кажется, обиделась… вон, губы надула.

В Москву я прилетел вечером тридцатого. Сразу позвонил Светке и договорился завтрашнее праздничное утро провести вместе с ней. Гостиница, где я остановился, небольшая, но зато номер у меня отдельный — полулюкс, поэтому выспался отлично. С утра мы, как и весь советский народ, идём на демонстрацию по случаю Первого мая! Я бы мог откосить от этого мероприятия, но хотелось повидать подружку.

— Слушай, а покажи орден? — дергала меня за рукав куртки девица.

Мы идём в плотной колонне студентов и слушаем лозунги ЦК КПСС, которые раздаются из громкоговорителей.

«Граждане СССР, неустанно крепите союз и братство свободных народов в свободной стране — источник силы нашей великой многонациональной Родины!» — радостно вещают они.

— Вручение будет только в июне. Если честно, я не считаю, что заслужил эту награду, просто надо было кого-то из партийных работников наградить за ликвидацию последствий ЧП, а я там с первого часа и тря дня подряд был, — не желаю я брать лишние лавры на себя.

— А что вечером делаешь? Сходим куда? Можно в ресторан, — сменила тему Света под настойчивые призывы диктора к комсомольцам овладевать наследием великого Ленина.

— Я даже не знаю, когда сегодня закончится тренировка, и какой будет план мероприятий на эти дни. Давай созвонимся позже. Ну, если ты дома будешь…

— В праздник дома сидеть? Я хотела… Ну ладно, звони, постараюсь быть. Тебя на машине подбросить до спорткомплекса?

Расставшись с москвичкой и пообедав на всякий случай неплотно, иду на общий сбор. Нас, спортсменов, собирают, чтобы ознакомить с планом действий на три дня. Кстати, личные тренеры в качестве сопровождающих не приехали ни с кем, так что Леонидыч зря расстраивался. Сегодня и завтра будет проходить медкомиссия, так что завтрашний поход в ресторан отпадает — с утра сдавать анализ крови, ну, и прочего. А первым пунктом рентген.

— У Штыбы был перелом ребра? — удивляется главный тренер Копцев на общем вечернем собрании.

— Зажил уже почти, но где-то с месяц назад трещина в ребре была, — подтверждает спортивный врач.

— Тьфу! Ещё не хватало и тебе выбыть! Шишов на четыре месяца вылетел, теперь вот у тебя травма! — злится Константин Николаевич. — Толя, а почему ты молчал?

— Сам не знал, — делаю честные глаза.

— Маловероятно, — вставляет реплику доктор. — Должен был почувствовать.

Тебя-то кто спрашивает?! Но «не пойман — не вор», да и не беспокоит меня ничего уже. Завтра после анализов будут проверять нашу физическую готовность, а третьего мая оценят технику и тактику.

Светка на удивление дома, ждёт моего звонка.

— Пить нельзя, и с вечера есть нельзя, — честно поясняю я. — Давай на третье всё перенесём?

— Хорошо, давай, — грустно соглашается Света.

Так, «баба с возу — кобыле легче». Точнее, жеребцу. Иду в душ, напевая неожиданно вспомнившиеся строки из далёкого будущего:

«А я чё, да я ничё. Я молоденький ещё. Если конь не нарезвился, не поделаешь ничё!»

С наслаждением намыливаю голову, по привычной традиции коротко стриженную. Стук в дверь. Сначала осторожный, потом громче и настойчивее. Чертыхаюсь и выхожу из душа, наскоро накинув плавки и громадные спортивные трусы.

— Кто там? — тон мой далёк от доброжелательности.