– А как насчет вашей рабочей станции в центральном офисе? – поинтересовался Ричардсон. – Бич не может что-нибудь исправить прямо оттуда?

– Только если Авраам разрешит.

– Господи, ну и чертовщина. Мы попробуем здесь что-нибудь придумать и снова с тобой свяжемся.

– Ладно, только не мешкайте. У нас становится жарко, словно в печи.

– Ведь как-то она же должна откручиваться, – проговорил он, клацая зубами.

– Не трать время попусту, – сказал Диклан Беннет, уже посиневший от холода.

– Можешь предложить что-нибудь еще, дружище? – спросил его Мартинес. – Тогда валяй, потому что я лично другого выхода я не вижу.

– Проклятие, – пробормотал Доббс, – совсем закоченел. – Опустив руки, он разочарованно оглядел свой негодный инструмент и со злостью швырнул отвертку на пол. – Пожалуй, ты прав. С таким же успехом можно засунуть туда и член. По крайней мере, удовольствие получу. – Он горько рассмеялся. – Не пойму, с чего вдруг такая холодрыга. Мне приходилось слышать о всяких кондиционерах, но это что-то выдающееся. Вот уж не думал, что придется окочуриться от холода в родном Лос-Анджелесе.

– Кто там заикнулся о смерти? – оборвал его Диклан Беннет.

– У меня дома есть морозильник, – вспомнил Доббс. – Так вот в инструкции к нему написано, что через двенадцать часов мы достигнем свежезамороженных кондиций и сможем в таком виде сохраниться до самого Рождества.

– Нас вытащат отсюда раньше, – упрямо возразил Беннет.

– А кто вытащит их самих?

– Это просто неполадки с компьютером или что-то с программным обеспечением. Так же как и с входными дверьми. Я слышал, как мистер Ричардсон объяснял это своей жене. Как раз сейчас инженер-программист возится с этим компьютером. Пару минут, и этот лифт снова придет в движение. Вот увидишь.

Мартинес вытащил ладони из-под мышек и подул на них:

– Думаю, теперь я вряд ли когда-нибудь захочу воспользоваться лифтом.

– Мне в свое время довелось служить в британской армии, – сказал Беннет, – и я знаю кое-что по технике выживания в экстремальных условиях. В холоде можно продержаться несколько часов, даже дней. До тех пор, пока бьется сердце. Могу предложить один способ – давайте-ка, чтобы меньше терять тепла, сцепимся за руки и побегаем на месте.

Схватившись за руки, мужчины встали в кружок и стали подпрыгивать, постепенно наполняя кабину паром от дыхания. Они напоминали трех пьяных эскимосов, устроивших хоровод вокруг горшка с едой, от которого валит пар. От мощного топота полузамерзших ног лифт даже слегка заскрипел.

– Нам надо непрерывно двигаться, – объяснил Беннет. – Понимаете, чтобы кровь разогнать. Ведь она, как и всякая жидкость, может замерзнуть. А пока этого не случилось, ваши сердца будут стучать. Так что дайте им нагрузку побольше, и поймите, парни, сейчас все зависит от вас самих.

– Мы стали похожи на компанию гомиков, – пожаловался Мартинес.

– Это не самое страшное, старина, – заметил Беннет. – Еще хорошо, что никто из нас не страдает клаустрофобией.

– Клаустро... что?

– Не стоит растолковывать ему, – вмешался Доббс. – Это абсолютно бесполезно, – добавил он, внимательно окинув взглядом Мартинеса, словно малого ребенка.