– Не хочешь ли ты сказать, Дэвид, что я ни черта не смыслю в этом здании? Чем же, по-твоему, я здесь занимался в качестве главного подрядчика?

– Знаешь, что я тебе скажу, Марти? Тот же вопрос я задаю себе несколько последних месяцев и до сих пор не нашел на него однозначного ответа.

– Вот, оказывается, в чем дело. – Бирнбаум даже вскочил от негодования, приняв торжественно-оскорбленную позу, словно собирался принести клятву в суде. – Скажи ему, Митч. Скажи...

Куртис громко откашлялся.

– Почему бы просто не зачитать составленный вами список? – предложил он. – Свой спор о правах и обязанностях вы могли бы продолжить после нашего ухода.

Бирнбаум нахмурился и с надутым видом принялся читать:

– Двенадцать двухлитровых бутылей газированной минеральной воды, двадцать четыре бутылки «Будвай-зера», двенадцать бутылок «Миллер Лайт», шесть бутылок калифорнийского «Шардонэ» среднего качества, восемь бутылок натурального апельсинового сока, восемь пакетов хрустящего картофеля, шесть пакетов жареного арахиса, два охлажденных цыпленка, кусок ветчины, лосось холодного копчения, шесть бифштексов по-французски, несколько упаковок сыра, фрукты – весьма приличный выбор, шесть плиток шоколада «Херши» и четыре больших термоса с кофе. Морозильник не работает, но вода из крана еще бежит.

– Большое спасибо, Марти, – поблагодарил Арнон. – Отличная работа. А теперь можешь идти домой.

Вспыхнув, Бирнбаум, сунул Куртису листок с записями и деревянными шагами направился на кухню, сопровождаемый громким хохотом Давида Арнона.

– Во всяком случае, еды достаточно, – обратился Куртис к Коулману.

– От пивка бы я не отказался, – ответил тот.

– И я тоже умираю от жажды, – призналась Дженни.

– А у меня в животе трескотня, как во время праздничного салюта, – поделился своими суждениями Левин. – Боб? Тебе принести чего-нибудь из кухни?

Боб Бич озабоченно отодвинулся от мигающего умолкнувшего терминала рабочей станции и, поднявшись, подошел к окну.

– Боб? – окликнул его Митч. – Удалось тебе что-нибудь выяснить?

Аппетит у всех мгновенно улетучился, как только они услышали лаконичный ответ:

– Нам придется пересмотреть наши планы на быстрое освобождение, – произнес Бич ледяным голосом. – Причем радикально.

Было уже почти девять часов вечера.

– Практически у всех нас ненормированный рабочий день, так ведь? – заметил Боб Бич. – Взять меня, я нередко задерживаюсь до полуночи. Пару раз вообще дома не ночевал. Думаю, то же самое можно сказать о каждом из находящихся в этой комнате. Сержант Куртис?

– Коп обычно не выбирает, когда ему работать, – подтвердил тот. – Но переходите к главному.

– Джентльмены, вам говорит что-нибудь такое имя – Ру Эванс?

Переглянувшись с Куртисом, Натан Коулман согласно кивнул.

– Чернокожий парень из района Уоттс, – сказал он. – Застрелен в машине.

– Мы сейчас занимаемся этим убийством, – добавил Куртис.

– А вот и нет, больше вы им не занимаетесь, – возразил Бич.

– Что вы этим хотите сказать? – удивился Коулман.

– Вас уже отстранили от расследования и вызвали в суд по обвинению в причастности к убийству Эванса. По крайней мере, так считает ваш капитан Мэхони.

– О чем вы тут толкуете, черт вас возьми? – возмутился Куртис.

– Боюсь, что толкую не я, а кто-то другой.