– Отличное оружие выбрали, сэр, – поздравил его тогда продавец. – Можете считать, что приобрели надежного друга.

Покачав пару секунд револьвер в потной ладони, Куртис швырнул его в дальний угол.

Хотя, для того чтобы обелить себя в глазах критиков, надо было сначала выжить. А кто знает, сколько они еще сумеют протянуть в этой жаркой печи без еды и питья? Ричардсон подошел к входной двери, напряженно вглядываясь сквозь затемненное стекло. За пустой площадью виднелся почти вавилонский пейзаж городского делового центра: современные храмы делопроизводства и финансов, идеально продуманные инструменты эффективного труда и оценки его результатов, обеспечивающие максимальную скорость циркуляции его системы кровообращения в лице канцелярских служащих. Протерев запотевшее стекло, он продолжал вглядываться в темноту. Он не рассчитывал кого-нибудь там увидеть. Ночью в этом сугубо деловом районе встретить приличного человека – редкость. Последние, самые дисциплинированные чиновники отправляются по домам с сотовыми телефонами наперевес и портативными компьютерами на боку, намереваясь доделать там кое-какую оставшуюся работу. Основная задача состояла в том, как отвадить отсюда бедняков и другие отбросы общества, которые тянулись в опустевшие кварталы, чтобы выпить, закусить, а нередко... отправиться на тот свет. Не важно, насколько издалека пришли все эти люди, но к рассвету, когда канцелярские служащие возвращались на свои рабочие места, они не должны были столкнуться с теми, чье родное место обитания – район Никл.

Если бы только они не столь рьяно реализовали принцип отпугивания посторонних! Не додумались добавить в воду фонтана поганый химикат и превратить мостовую в абсолютно непригодное для сна место. Если бы он только не позвонил в мэрию с просьбой удалить с площади демонстрантов. Ричардсон с отрешенным видом бродил вокруг дерева, периодически поглядывая на его верхушку. И вдруг вспомнил, что одна из верхних веток совсем близко подходит к галерее двадцать первого этажа. А само дерево было покрыто прочными, как веревки, лианами, протянувшимися вдоль всего ствола. Вот только сумеют ли они добраться до двадцать первого этажа, где есть и пища, и вода?

– Уж не думаете ли вы о том же, что и я? – спросил его Дюк.

– Как это ни невероятно, но, похоже, именно так, – подтвердил Ричардсон. – А как ты оцениваешь наши шансы на успех?

– Трудно сказать. Насколько сильна ваша супруга? Ричардсон пожал плечами. Он был не очень в этом уверен.

– Ладно, – сказал Дюк, – это лучше, чем торчать здесь. Во всяком случае, я попытаюсь. Ребенком я частенько лазил по деревьям.

– В Лос-Анджелесе? Дюк помотал головой:

– Нет, в штате Вашингтон, около Спокэна. Да, сэр, деревьев в детстве я облазил немало, но такого, как эта громадина, не встречал.

– Оно из Бразилии, из самой глуши амазонских джунглей.

– Могучее, ничего не скажешь. Что вы скажете на то, если нам попробовать немного соснуть? А утречком взяться за дело.

Взглянув на часы, Ричардсон отметил, что уже почти полночь. Затем он с раздражением обернулся в сторону фортепьяно. Оно продолжало исполнять очередную нудную композицию.

– Поспать? – фыркнул он. – Под такую какофонию? Я пытался уговорить голографическую дуру на вахте заткнуть ему глотку, но тщетно: оно все играет и играет. Может, в планы компьютера входит довести нас до состояния полного кайфа. Как генерала Норьегу.

– Эй, не вижу проблем, – заметил Дюк, вытаскивая револьвер. – Застрелив пианиста, я заткну глотку и самому пианино.