– Не волнуйся, – проговорил он рядом с ее губами, – Патрик чрезвычайно тактичен, он никогда не войдет без стука.

Видимо, ее подозрения были обоснованными! Бэл резко дернулась и, не скрывая своего отвращения, выпалила:

– Скольким женщинам ты говорил это, прежде чем тащить их в спальню?

Бэл скорее почувствовала, чем увидела, как он напрягся всем телом.

– Неужели ты думаешь, что я смешиваю дела с развлечениями?

– А зачем тебе потребовалась кровать?

– Кровать людям требуется для сна. – Его голос был спокоен, но она знала, что он злится.

– А зеркало над ней, чтобы любоваться своим сном?

– Ты, кажется, считаешь меня развратником? – спросил он тихо, не скрывая холодной ярости.

Ее руки сжались в кулаки, а ногти врезались в ладони.

– А кем же я должна тебя считать?

Стиснув зубы, он смотрел ей прямо в лицо холодными как лед глазами.

– Я купил этот самолет около года назад и ничего в нем не менял, за исключением добавленных мной стола и Каналетто. Кроватью я не пользовался ни разу – ни для сна, ни для каких других целей. Большинство моих перелетов были короткими и исключительно деловыми. И вообще за все время, пока я владею этим самолетом, ты первая женщина, поднявшаяся на его борт…

Молчание затянулось, единственным звуком, нарушающим эту тишину, было плавное урчание мотора. Облегчение теплой волной накрывало Бэл.

– Надеюсь, ты веришь мне?

Чувствуя себя по-дурацки из-за собственного промаха, она лепетала:

– Извини, я поторопилась с выводами.

– То-то же, поторопилась, – проворчал он уже мягче.

Покраснев, она беспомощно произнесла:

– Но ведь я правда очень плохо тебя знаю, а эта спальня…

Она остановилась – стук в дверь возвестил о том, что Патрик везет тележку с едой.

Как только стюард ушел, Эндрю позволил себе пошутить на щекотливую тему:

– Спальню можно переоборудовать, а после свадьбы, если мы захотим вступить в Майл-Хай-клуб, будем пользоваться диваном.

– Что это за клуб?

– Элитный клуб для любителей воздушного секса.

Пока она краснела и бледнела, Эндрю сосредоточился на красиво оформленном блюде даров моря. Он помог ей в выборе устриц, тоненьких кусочков семги, королевских креветок и морской капусты, предложил изящные треугольнички черного хлеба с маслом и охлажденное вино.

Бэл молча принялась за еду, всеми силами пытаясь восстановить самообладание. Через какое-то время, тайком взглянув из-под полуопущенных ресниц на Эндрю, который разливал кофе, она отметила про себя, что он расслабился и сидит так, словно уже позабыл неприятный маленький инцидент. Тем не менее, чувствуя себя обязанной принести ему свои извинения, она, принимая чашку из его рук, неуверенно начала:

– Меня обидела не спальня, а мысль о том, как она использовалась. Но у меня не было никакого… права…

– Став моей невестой, ты получила полное право требовать от меня любых объяснений.

– Но я должна была спросить, прежде чем строить собственные догадки. – Ее глаза наполнились слезами раскаяния. – Прости меня.

Он поднял ее руку и поднес к своим губам.

– Не плачь, милая. Все забыто.

Милая… От этого банального, но такого ласкового обращения на сердце у нее полегчало.

– Кроме того, моей невесте, – продолжал он, – самое время взглянуть вот на это.

Взяв со столика свой кейс, Эндрю сел рядом с ней, открыл крышку. Ее взгляду предстала огромная коллекция роскошных обручальных колец.