Бэл проснулась в мрачном состоянии духа, и даже яркое утреннее солнце ничуть не радовало ее. Она не могла смириться с мыслью о своем ночном позоре. Неужели перед ним невозможно устоять? – с ужасом подумала она, вспоминая о последней любовной схватке. Нынешнее ее отчаяние было прямо пропорционально испытанному ночью удовольствию.

Эндрю надеялся воспользоваться ею как оружием для захвата отцовской фирмы, а она-то, дуреха, размечталась о любви! Никаких чувств он к ней не испытывал, хотя сейчас они лежали рядом, словно были половинками единого целого. Эта притворная близость была для нее настоящей мукой. Может, она застонала от боли? Она почувствовала, что Эндрю проснулся.

Вскоре его рука фамильярно накрыла ее грудь, дразня сосок. После всех пережитых обид это наглое прикосновение оказалось искрой, угодившей в бочку с динамитом.

Она резко вырвалась и, встав на колени, со всей силы ударила его ладонью по щеке, наслаждаясь громким звуком пощечины.

Ошеломленный Эндрю отреагировал не сразу. Не давая ему времени опомниться, она набросилась на него с безудержной яростью.

– Я нен-навижу тебя! – Слова с трудом прорывались сквозь всхлипы. – Если ты думаешь, что я все-таки останусь…

Ему удалось наконец поймать ее запястье, но оба они свалились с кровати на полированный паркет. Как-никак обладатель черного пояса по дзюдо, Эндрю обхватил ее руками и предусмотрительно перекатился, смягчая собой падение.

– Ты, дикая кошечка, – проговорил он.

Схватив Бэл за обе руки, он удерживал их у нее за головой и, обхватив ногами ее ноги, не давал подняться.

– Отпусти меня, – простонала она в отчаянной попытке вырваться.

Он тяжело дышал, прядь темных волос падала на лоб, но голос был тверд, когда он сообщил ей:

– Я намерен продержать тебя в таком положении, пока ты не успокоишься.

Наконец уступив, он поднял ее на кровать и лег рядом. Ее единственной мечтой было оказаться от него как можно дальше, поэтому она сделала очередную попытку отползти.

Он опять схватил ее за руку и вернул на место.

– Не уходи, я хочу поговорить с тобой.

– Убери, пожалуйста, от меня руки.

– Только если ты согласишься выслушать то, что я тебе скажу.

– Не хочу ничего слышать, – ее рот упрямо сжался.

– Я не жду прощения, я…

– Какая жалость, – перебила она, – а я просто умираю от желания простить тебя.

Проигнорировав этот выпад, он продолжал:

– Но мне кажется, нам надо поговорить и прояснить ситуацию. Я хочу знать, почему ты на меня набросилась.

У нее даже дыхание перехватило от такой наглости.

– Полагаешь, у меня не было причин для того, чтобы…

– Чтобы превращаться в бешеную кошку?

Бэл подняла на него глаза. Возмутительно!

Она же и виновата! Тем не менее ей стало очень стыдно за свое поведение.

– Сам напросился, – ответила она неуверенным голосом и, чуть не плача, добавила: – Извини. Я не хотела этого, – она махнула рукой в сторону поля боя. – Но теперь, когда я узнала, почему ты женился на мне…

– Но ты не знаешь, почему я женился на тебе.

– Ты признался, что хотел за что-то отомстить отцу.

– Хотел, но потом раздумал. Я должен все тебе рассказать по порядку.

Он шевельнулся, и Бэл, решив, что он собирается обнять ее, откатилась на самый дальний край кровати.

– Я выслушаю, – согласилась она, – но после этого все равно уйду.

– Отлично, если после того, что я расскажу, ты не изменишь своего ко мне отношения, я не стану тебя удерживать.