Относительно короткий перелет из Лондона прошел спокойно. Она, выполняя молчаливую просьбу Эндрю, поддерживала вежливый разговор, какой обычно ведут едва знакомые люди. Словно не было никакого венчания, с горечью подумала Бэл. От мрачных предчувствий голова у нее разболелась, а желудок свело судорогой.

Вернулся Эндрю и вручил ей высокий матовый бокал фруктового сока. Он уже снял пиджак, но выглядел по-прежнему элегантно в свободных брюках, темной шелковой рубашке и галстуке. Содержимое своего бокала он осушал стоя, устремив задумчивый взор на греющиеся в солнечных лучах крыши. Затем ослабил узел галстука и сел рядом с ней.

Демонстративно отстраняясь от него, Бэл поняла, что он лишь выглядит расслабленным, а на самом деле натянут как струна. Взяв за предплечье, он дернул Бэл к себе и, глядя в ее испуганные, но дерзкие глаза, с небольшим нажимом сказал:

– Я не позволю обращаться со мной как с прокаженным. Я твой муж…

Вырвавшись из его рук, она вскочила на ноги и резко повернулась к нему лицом.

– Ты не прокаженный, ты хуже! Ты презренный интриган! Ты сказал мне, что не знаешь Мортимера Хармена. Но ты обедал с ним в тот день, когда мы впервые встретились в ресторане, и это он звонил тебе в пентхаус. Будешь отрицать это?

– Не буду, но я старался лгать как можно меньше.

Она негодующе закричала:

– Не утруждай себя новой ложью! Хармен поставлял тебе информацию и…

Она замолчала, озаренная новой догадкой.

– И именно он сообщил тебе, что я уехала в Италию!

– Да, твой отец упомянул при нем, что ты остановишься в квартире, принадлежащей компании. Я как раз направлялся к тебе в то утро, когда заметил, как хулиган пытался украсть твою сумку.

Вот, значит, как все просто!

– И Хармен помогал тебе захватить папину фирму, разве не так? Что ты предложил ему? Членство в правлении? Пост директора?

– Что-то в этом роде плюс солидное денежное вознаграждение, когда я полностью буду контролировать компанию. Я навел справки и узнал, что он чрезвычайно любит вино, женщин и музыку, так что подкупить его не составило ни малейшего труда.

Спокойный тон его признания был для Бэл ударом в солнечное сплетение. Какая-то ее часть, наверное та, которая любила его, еще надеялась, что он отметет все обвинения и как-нибудь объяснит свое неблаговидное поведение.

– Зачем тебе «Грант и Филе»? Для такого богача, как ты, это же капля в море…

Не успела она до конца договорить фразу, как уже знала ответ на свой вопрос.

– Фирма тебе не нужна… Ты хочешь расквитаться с отцом за… – она размышляла вслух, – за прошлое… Ты мстишь за своего отчима… Вот почему ты скрывал эту родственную связь, вот почему ты представил сводного брата только на свадьбе. Ты хотел шокировать папу. Но тебе не удалось. И тебе не удастся завладеть компанией.

– Уже удалось.

Это короткое замечание огорошило ее. Но она вновь собралась с силами.

– Без акций Эллен?

– Вчера они были оформлены на мое имя.

– Не верю. Она во Франции, кажется в Эперне, с мужчиной по имени Жан-Клод…

– Получив согласие твоей мачехи на продажу акций, я оплатил ей это путешествие во Францию в качестве подарка.

Словно собираясь доконать ее, он безжалостно продолжал:

– Мне принадлежит фабрика по производству шампанского в Эперне с офисом в Париже. Жан-Клод работает дистрибьютером на Елисейских Полях. Он охотно согласился поухаживать за красивой блондинкой.

– Ты хотел держать ее подальше!

– На это были причины, – спокойно согласился Эндрю.

Бэл не успела как следует вникнуть в его ответ, а он уже продолжал:

– Хармен тайком скупил все акции, какие смог, но мне по-прежнему нужны были принадлежащие твоей мачехе, чтобы получить контрольный пакет.