— Лёгкие силы Первого флота провели разведку всех трёх систем, — между тем продолжал адмирал, увеличив изображение всех трёх систем. — Как видите, рейнские пограничные силы размещены в каждой системе таким образом, чтобы полностью контролировать входящий и исходящий поток судов через эти маршруты. На данный момент известно, что в каждой из трёх точек рейнцы держат по две эскадры линкоров вместе с силами прикрытия. В них входят лёгкие и тяжёлые крейсера, а также небольшое количество корветов неизвестного нам типа. Помимо этого, в каждой из систем были установлены мобильные базы снабжения, для мелкого ремонта и пополнения припасов охраняющих системы кораблей.

Изображение вновь увеличилось, показав изображение установленных в системах станций.

— Через четырнадцать дней Седьмой флот начнёт операцию по возвращению этих систем под контроль Верденского флота.

По залу прокатился удивлённый шелест.

— В нашу задачу входит уничтожение пограничных сил и, при наличии такой возможности — захват станций снабжения рейнского флота. Данной операции присвоено наименование «Кондотьер», и она будет разделена на три части. Мы очистим эти системы от Рейнского вмешательства одну за другой и начнём со Звезды Дария.

Несколько часов спустя Том сидел в удобном и мягком кресле. Вокруг него был просторный и роскошный рабочий кабинет. Прямо перед ним стоял прикреплённый к полу широкий рабочий стол. За ним пустое кресло, на фоне широкого обзорного иллюминатора. Сейчас толстые броневые ставни были раскрыты, и ничто не мешало Тому любоваться захватывающим видом протянувшейся в стороны верфи, висящей в пустоте на орбите сине-зелёного шарика Тендриса.

— Ты мог бы уже давно избавиться от этой железки и вернуть себе нормальную руку, Том, — голос отца доносился из-за спины, прерываемый звяканьем стекла.

— Были такие мысли, — отозвался Том, глядя в иллюминатор, на медленно проплывающий транспортный челнок. — Ещё когда лежал в госпитале в Нормандии. Но тогда бы пришлось бы отказаться от командования эскадрой. Сам знаешь, процесс восстановления после приживления новой конечности ещё более длительный, чем период привыкания к протезу. А я не хотел сидеть без дела.

— Знаешь, это напоминает мне нашу с тобой встречу несколько лет назад, — произнёс Виктор, обходя кресло и протягивая сыну бокал.

— Да, но тогда повод был куда, как печальнее.

— О, этого не отнимешь.

Они чокнулись. Том сделал глоток, покатав каплю напитка на языке. Бурбон. Причём очень и очень хороший.

— Я рад, что ты здесь, Том.

Райн лишь кивнул.

Кто-то мог бы сказать, что подобное поведение выглядело бесчувственным по отношению к собственному сыну. Разговор между отцом и сыном протекал в почти что деловой обстановке. Ведь никто не знал о том, что чувствовал Виктор Райн, когда сообщение о Второй битве при Нормандии и её результатах добралось до Звёзд Лаврентия. Тогда ещё не были известны все списки уцелевших. Всё, что знал Виктор — «Анцио» погиб в сражении. Как практически и весь флот обороны системы. Было не передать словами, что он тогда почувствовал. В отличие от большинства, Виктор прекрасно знал, чем способно закончится сражение на дистанции действия энергетической артиллерии. А уж когда линейные крейсера выходят лоб в лоб против дредноутов, то сомнений в принципе не оставалась в том, кто выйдет победителем из этого столкновения.