— Ну, это будет зависеть от размеров самого... — Риваль внезапно замолчал. — Стоп. Никаких шансов нет. Потому что и самих шариков тоже нет. Частицы не способны существовать достаточно долгое время для того, чтобы взаимодействовать между собой. По крайней мере, продолжительное время. Вы к этому вели?

Линфен улыбнулась и несколько раз тихо хлопнула в ладоши.

— Надо же, а вы оказывается не так глупы, как я думала в начале. Это облегчит разговор.

— Рад, что смог вас порадовать, — съязвил Блауман.

— Не обольщайтесь. Кто знает, на многое ли хватит вашего интеллекта, — моментально парировала Шан. — Но, да. Вы правы. А теперь давайте несколько усложним процесс. Давайте бросим в ящик не два жалких шарика, а две тысячи. Что тогда? Они начнут взаимодействовать друг с другом. Постоянно. Каждый будет находится в зоне воздействия магнитного поля другого. Они будут отражаться друг от друга. От стен. И снова друг от друга. Мы получим бесконечное и хаотичное движение. Неуправляемое, но всё же движение. И пока они двигаются, мы способны измерить их параметры. Ведь их взаимодействие пробуждает их ускорятся в процессе этого. А там, где происходит увеличение скорости, растет и энергия. Понимаете?

— Примерно, — через несколько секунд осторожно ответил Риваль.

Шан посмотрела на него едва ли не с жалостью, но всё же продолжила без лишних комментариев.

— Идея состояла в том, что если повышение мощности излучения исходной установки не влияет на состояние частиц, то можно поступить иначе. Вместо постепенного бросания шариков в ящик одного за другим, высыпать туда сразу целое ведро. Таким образом, при достаточном уровне компрессии, возрастет и энергетическая экспонента самих частиц. Идея была лишь на уровне теории, но мы ухватились за неё. Проблема состояла в том, что скорость движения частиц слишком высока для точного измерения. На самом деле, предположительно, я и Отис считали, что их скорость велика настолько, что выходит за пределы релятивистской механики. И вот тут мы с Отисом кардинально разошлись во мнениях.

Риваль задумчиво посмотрел на ученую.

— В каком смысле?

— Отис считал, что данный эффект связан с тем, что частицы Черенкова по достижению определённого уровня энергетического потенциала способны к переходу в состояние квантовой суперпозиции. Он обосновывал свои догадки на основе линейного распространения излучения Черенкова в пространстве и пытался применить к нему уравнение Шрёдингера, — Линфен протянула руку к лежавшей рядом с ней небольшой сумочке и достала оттуда пачку сигарет и покрытую золотом зажигалку.

— Вообще-то здесь нельзя курить, — Риваль указал на знак, собратья которого были в больших количествах развешаны по университету.

— Вообще-то, мне плевать, — бросила Шан и закурила. — Вы хоть что-то поняли из того, что я вам сейчас сказала?

— Предположим, что понял.

— Предположим, что вода мокрая, — вздохнула Линфен и затянулась сигаретой, держа её между кончиков изящный пальцев. — Так вот. Возвращаясь к нашему разговору. Отис считал, что с помощью этого уравнения и его производных, сможет объяснить явление самих частиц на новом уровне. Проще говоря, он представлял излучение, как волну, но двигающуюся на скоростях выше световой.

Риваль нахмурился.

— А разве это не так? Мы же именно таким образом и фиксируем излучение Черенкова. В зависимости от того в каком положении находится перемещающийся источник излучения в момент времени, частиц распространяются определенным образом. Грубо говоря, как свет от фонарика в ночном лесу.