И прилетали, включались в работу новые шпики.

— Прошу сосредоточиться на соседе из четвертой квартиры.

И тут же объявлялся аврал. Шпики бросали свои текущие объекты, чтобы сконцентрироваться возле четвертого «соседа». Мягкие как пух пальцы слежки незаметно, но мертвой хваткой вцеплялись в «четверку», не отпуская его дальше чем на двести-триста метров.

Взятые напрокат «Жигули», четыре прогона шедшие за серым «Мерседесом» и за сопровождавшим его джипом, сворачивали на светофоре в проулок.

Наблюдавшая дорогу охрана в джипе этих «Жигулей» даже не заметила, так как у них в глазах мельтешили другие, более близкие к «Мерседесу» машины,

В проулке «Жигули» сбавляли скорость.

— Это Санек говорит. Я тут занял очередь за пивом, но больше стоять не могу, — докладывал водитель в «Жигулях».

— Добро. Уезжай. Тебя сменит Володька, — говорил другой.

И в хвост «Мерседеса», пропустив вперед три-четыре машины, вставал «Москвич».

— Игорь, Володька говорит. Я купил пиво. Примешь его у меня через четыре минуты на перекрестке Большой и Авангардной.

— Понял тебя, Володя. Приму на перекрестке Большой и Авангардной…

Если объект выходил из машины, к нему пристраивались одинаково незаметные, как сошедшие с конвейера башмаки, молодые люди.

И шли, издалека наблюдая за витринами, молоденькими дамами. Но более всего за идущим далеко впереди объектом.

Зевали, прикрывая рот рукой, быстро, скороговоркой проговаривали:

— Четвертый в контакте.

И к человеку, о чем-то недолго говорившему с объектом, пристраивался «хвост».

И даже в собственном офисе и даже ночью дома опекаемый объект не мог отлепить от себя вязкие пальцы тотальной слежки.

В мощные пневматические винтовки закладывались капсулы, наполненные прозрачной, желеобразной, очень вязкой жидкостью и радиомикрофонами, выполненными в форме небольшой мушки. Капсула отстреливалась в угол интересующего шпиков окна. Желе растекалось и застывало, намертво прилепляя к стеклу «муху», которая, реагируя на микроколебания стекла, транслировала звучавшие в квартире голоса на приемник. В том числе транслировала голос ведущего доверительные ночные беседы объекта.

А утром следующего дня закручивалась новая, из людей и машин карусель сопровождения. Первым следовал объект. За ним, сменяя друг друга и не выпуская из поля зрения четвертого, десяток шпиков. Шпиков не каждый день, но через день точно, сопровождал Ревизор. Не забывавший проверяться, нет ли за ним «хвоста»…

Ночью Ревизор отсматривал переданные ему через банковскую ячейку отчеты. Прослушивал снятые со следящих магнитофонов пленки,

Слежка была плотной, и результат ее должен был сказаться не сегодня завтра…

Но «завтра» слежка прервалась. Шпики оставили порученные им объекты и разошлись по гостиницам играть в покер и пить водку. Ревизор позвонил в охранные агентства.

— Эй, слушай, в чем дело? Почему твои, эти, которые, блин, родственники, занимаются никто не знает чем?

— К сожалению, они не могут продолжать работу.

— Это почему?

— Из-за отсутствия финансирования.

Ах, вот в чем дело! В деньгах дело! В том, что шпики трудятся не за страх и не за совесть, а за звонкую монету. Которой уже почти не осталось.

— Так бы сразу и сказал, что бабки. Бабки — без проблем. Послезавтра привезу. Скажи своим, пусть дуру не валяют. Пусть работают.

— Хорошо, я распоряжусь. Но если финансирование не будет возобновлено в прежних объемах, нам придется…

— Ну ты чего? Я же сказал, бабки будут завтра! В крайнем случае, послезавтра.