— Где он?

— Кто он?

— Ну хорошо, она! Где она?

— Вон идет.

Женщина с коляской была женщиной. Она шла как женщина, смотрела в коляску как женщина, поправляла на себе одежду как женщина… Мужики так ходить, так смотреть и так поправлять одежду не умеют!

Эта женщина была, безусловно, женщиной!

Потому что ничем не напоминала мужчину. Разве только ростом.

Только ростом…

— Я проверю. Сам, — быстро сказал старший сыщик.

И побежал вперед. Не к женщине, далеко в обход, чтобы встретиться с ней, идя ей навстречу. Контакты на пересекающихся курсах вызывают меньше подозрений.

Он усмирил шаг. Восстановил дыхание. Надел на лицо удивленно-любопытствующее выражение. И побежал туда, откуда доносился вой сирен и столбами вверх поднимался дым.

«Пожар — это очень интересно! Очень интересно!» — повторял он про себя одну и ту же фразу, входя в образ прохожего-зеваки.

Поравнялся с женщиной.

— Вы оттуда? — быстро, почти не глядя на нее, спросил он.

Женщина кивнула.

— Там пожар? Пожар?!

Дернулся вперед, но затормозил, словно что-то вспомнив:

— Может, вам чем-нибудь помочь?

И только теперь взглянул на женщину прямо. Но все равно вскользь, зыркая глазами в сторону гораздо более интересного ему пожара.

Женщина замотала головой, и предложивший свои услуги мужчина радостно сорвался с места. Ему было невтерпеж посмотреть на пожирающий чужие квартиры огонь.

Старый сыщик сыграл свою роль блестяще. Как не смог бы сыграть никто из его подчиненных. И увидел больше, чем могли бы увидеть подчиненные. Потому что подчиненные никогда не учились отличать женские лица от загримированных под них мужских.

Вначале скользнуть взглядом по чужому лицу и чужой фигуре, чтобы увидеть и запечатлеть картинку в целом.

И уже в памяти быстро «просмотреть» детали. В первую очередь овал лица, подбородок, скулы, брови, уши, границу волос на лбу…

Овал лица твердый, рубленый. У женщин он более мягкий, даже если квадратный…

Брови мужские, с жестким и более толстым волосом…

Подбородок… Скулы… Уши…

И еще сыщик «вспомнил» мертвый волос парика, не по размеру наспех наброшенную одежду, застегнутые на свежепроколотую дырку босоножки и в коляске накрытый одеяльцем продолговатый предмет, который не мог быть ребенком, но мог быть свернутым в рулон костюмом.

Это был он — объект.

— Третьему, Шестому, Восьмому… слежку снять! Всем сопровождать женщину с коляской.

Совершенно обалдевшие оперативники потянулись за женщиной с коляской…

— Ну что там? Нашли? — кричал в динамике радиостанции голос Начальника ФСБ.

— Так точно. Он переоделся в женщину.

— Ты же говорил, бороду наклеил!

— Это раньше. А теперь переоделся в женскую одежду!

— Вы что там, охренели?

— Никак нет, товарищ генерал! Он успел переодеться два раза!

— Вот что, Кубышкин, берите его и тащите сюда.

— Как брать? Товарищ генерал?..

— Так и брать! Живьем брать!

— Но…

— Отставить «но»! Приказываю арестовать эту бабу с бородой и доставить сюда!

— Есть доставить!

— Действуй…

«Так-то лучше будет! — злорадно подумал Начальник службы безопасности. — Так они его не упустят. А то уже было… И пусть кто-нибудь попробует возразить!»

Что, съел?! А то размечтался! Хотел на чужом горбу в рай въехать!.