– Это прекрасно, Робин, – выдавила из себя Шон. – И на каком ты месяце?

Робин пожала плечами.

– Четыре недели, может быть, шесть.

Шон повернулась к берегу, делая вид, что занята выдавливанием шампуня. Она носила ребенка Ивена тринадцать недель. Она мечтала об этом ребенке, о маленькой девочке, конечно, черноволосой и голубоглазой. Она принимала витамины, пила молоко, которое ненавидела, делала все то, что и при других своих беременностях, сознавая при этом, что никогда не будет держать этого ребенка на своих руках.

– Я надеюсь, что это мальчик, – продолжала Робин. – Я так рада, что быстро забеременела. Мы хотим четверых детей, и поскольку мне уже тридцать четыре, у нас осталось для этого не много времени. Я буду так привязана к домашним обязанностям… Шон? С тобой все в порядке?

Шон прижалась к каменистому берегу, стараясь сдержать слезы, но ей это не удавалось. Робин подошла к ней, храбро ступая по неровному дну. Она обняла Шон, положила ее голову себе на плечо.

Мне так жаль, Шон. Это заставило тебя вспомнить о Хэзер. Я не должна была всего этого говорить.

В ловушке, установленной во владениях сухопутного семейства, сидел медный эльф. Он метался из одного конца ловушки в другой, пока Ивен пытался заглянуть ему под хвост.

– Кажется, самка, – предположил он.

Шон анестезировала эльфа и вынула его из клетки. Они с Ивеном обменялись разочарованными взглядами. Этот эльф был слишком стар, чтобы быть полезным для их целей.

Ивен вздохнул.

– Давай пометим ее и отпустим, – предложил он, достал кожаный воротничок на этот раз обернутый в красную ленту из своего рюкзака и передал его Шон. Поднимая головку игрунки, она наткнулась пальцем на опухоль на боковой части шеи обезьянки. Мгновенно поняла, что это такое, и отдернула руку.

– Взгляни. – Шон показала на шею эльфа. Ивен вернулся с такой же опухолью из своей прошлой экспедиции, три года назад. Она располагалась на груди, возле плеча.

Ивен поднял игрунку и осмотрел опухоль.

– Это личинка овода собственной персоной. Видно даже дыхательное отверстие.

Теперь, когда первый прилив отвращения отхлынул, ей стало любопытно. Она взяла эльфа на руки и подставила его под луч солнца. Маленькое отверстие в опухоли напоминало трубку акваланга. Она вспомнила опухоль на груди Ивена, как она выросла до такой величины, что Ивен сумел разглядеть толстую белую личинку внутри. Он умертвил ее, пропустив через отверстие жидкий табак, и выдавил личинку после того, как она задохнулась. Шон на это не смотрела. Три недели назад она потеряла дочь. С нее хватит ужасов.

– Я не особенно боюсь того, что может здесь со мной случиться, – призналась она Ивену, – но мне не хотелось бы заполучить такую штуку себе под кожу.

Они шли по тропинке, ведущей к ручейному семейству, когда увидели другого медного эльфа, прыгающего с ветки на ветку по направлению к югу. Шон огляделась вокруг. Они находились в том самом месте, где встретили эльфа накануне. То же поваленное дерево, такая же безобидная на взгляд трава-бритва и болотце поодаль.

– Может быть, это тот самый эльф, – предположила она.

– На этот раз пойду я. – Ивен снял с плеча рюкзак и поставил его на тропинку.