– Я с тобой! – крикнула Шон, поставив свой рюкзак рядом с рюкзаком Ивена.

Она пыталась идти по следу Ивена, но кусты были слишком густыми. Ивен сражался с ветками, загораживавшими ему путь. Он громко выругался. Его синяя блуза промокла от пота. Шон чуть не натолкнулась на него, когда он вдруг остановился. Сплетение лиан возникло у них на пути, густые крепкие стебли сплелись в тугие узлы.

– Эльф вон на том дереве, – показал Ивен сквозь заросли. – Мы снова его упустим, черт бы его побрал. – Близкий к отчаянию, Ивен безнадежно ударил своим мачете по стволу лианы. Вьющийся стебель встретил удар мачете так, как трамплин встречает гимнаста. Нож рикошетом ударил Ивена в левую руку, чуть пониже плеча.

– Проклятье, – прохрипел Ивен, роняя мачете. Он закрыл глаза и схватился за раненую руку.

– Дай-ка мне взглянуть, Ивен. – Шон пыталась оторвать от раны его правую руку, но он ее не отпускал. Рубашка вокруг его пальцев окрасилась темной кровью.

– Кажется, я порезался до кости, – простонал он. Шон расстегнула его рубашку и осторожно начала снимать ее с пораненной руки. Он отпустил правую руку и прислонился к дереву, закрыв глаза.

– Скажи мне, как выглядит рана, – попросил он. Вытекло много крови, слишком много, чтобы она могла оценить глубину пореза. Рана была рваной и по форме напоминала перевернутый вопросительный знак. Шон уже поняла, что ее придется зашивать, но не спешила сообщать ему об этом.

– Кажется, она не такая уж глубокая. Просто немного кровоточит. Шон сложила его рубашку и прижала ее к ране. – Ты сможешь держать ее в этом положении, пока мы не дойдем до лагеря?

Они шли молча, только Шон время от времени спрашивала, как он себя чувствует, а он бормотал что-то в ответ. Шон, по-видимому, придется самой зашивать рану. Ей случалось проделывать это на собаках и кошках в ветеринарной клинике отца, но обрабатывать рану человека – это совсем другое дело. Может быть, Тэсс знает, как надо.

Но Тэсс не было в лагере. Шон хотела ее поискать, но, взглянув на Ивена, поняла, что ждать уже нельзя. Он не должен думать, что она боится иметь дело с его раной. Шон не хотела делать ничего такого, что могло бы подорвать его доверие к ней или усилить его беспокойство. Лицо Ивена искривилось от боли. Рубашка, которую он прижимал к ране, пропиталась кровью. Кровь просачивалась между пальцев.

Работа нашлась для всех.

– Принеси что-нибудь, на что мы его уложим, – приказала Шон Дэвиду. Она посмотрела на костер. В нем еще тлели головешки. – Разожги огонь и вскипяти воду, – скомандовала она Робин. – Мег, принеси аптечку Тэсс. И ее «Писко».

Дэвид постелил на землю брезент, и Ивен сам, без посторонней помощи, лег на спину и закрыл глаза.

Робин села рядом с ним на брезент. На ее шее висел кассетный плэйер.

– Вода вскипела. – Робин сжала руки на коленях и посмотрела на Шон. – Так много крови. Что с ним будет?

– Со мной все будет в порядке, – заверил ее Ивен, не открывая глаз.

– Пожалуйста, не ходи больше в эти джунгли, – умоляла Робин.

– Я поранился сам, Робин. – Ивен взглянул, наконец, на свою жену. – Никто на меня не нападал. Я порезался собственным мачете. – Он повернулся к Шон и слабо улыбнулся. – Как-то глупо получилось. Может быть, придумаем какую-нибудь историю, чтобы не стыдно было людям рассказать?

Дэвид сел рядом с Шон.

– Могу я чем-нибудь помочь? – спросил он. Она покачала головой.

– Не теперь.