– Что-нибудь случилось? – спросил он. Дэвиду было неловко от того, что он не замедлил выложить перед ней все свои подсознательные страхи, в то время как она свои держала при себе.

– Ничего не случилось. Я в порядке.

Они попробовали сесть спина к спине, вытянув ноги в противоположных направлениях вдоль ствола дерева. Так лучше, но дерево оказалось все-таки недостаточно широким, чтобы они могли полностью расслабиться. Во избежание падения приходилось быть настороже.

– Дэвид, – тихо позвала Мег. – Можно я расскажу тебе о чем-то сугубо личном?

– Мне бы хотелось, чтобы ты это сделала. Ведь я признался тебе, что боюсь темноты в возрасте тридцати восьми лет.

– Так вот, я не была вполне искренней, когда сказала тебе, что занималась любовью с мальчиками в старших классах.

– Не была искренней?

– Не знаю, как лучше сказать. В общем, у моего отца был друг, который постоянно бывал у нас в доме. Он всегда старался потрогать меня, когда никто не видел. Несколько раз мои родители оставляли меня с ним одну. Им, конечно, и в голову такое не приходило. Он затевал со мной всякие такие разговоры насчет того, что сходит с ума, когда видит, как я хожу, и это возбуждает в нем желание кое-что со мной сделать. Он говорил, что его особенно возбуждает то, как я говорю ему «Здравствуйте». Когда я перестала с ним здороваться, он сказал, что его возбуждает то, как я его игнорирую. Он говорил, что я его дразню. Он заставил меня почувствовать, что я тоже как-то во всем этом виновата. Я делала что-то такое, отчего он терял контроль над собой. И он просил меня посидеть спокойно, чтобы он мог сделать со мной то, что ему хотелось.

– Сколько тебе тогда было лет?

– Тринадцать, когда это началось.

Он попытался представить себе ее тринадцатилетней. Маленький хрупкий цветок.

– Как далеко это зашло? – спросил он.

– Обычно он просто щупал меня. Но пару раз он овладевал мной.

Он протянул руку к своему плечу, чтобы взять ее за запястье. Дэвид почувствовал, как она положила голову ему на шею. Мег вздохнула.

– Я бродила по дому в слезах, но мои родители ни о чем не подозревали. И тут он умер. Сердечный приступ. И мне стало казаться, что я как-то к этому причастна.

– Неудивительно, что тебя не интересуют мужчины.

Она резко подняла голову.

– Тут нет никакой связи. Все не так просто. Я родилась лесбиянкой, а не превратилась в нее. И уже задолго до этого инцидента я знала, что была не такой, как все.

– Понятно, – сказал он. – Извини.

– Я не могу больше так сидеть, – пожаловалась Мег. – Может быть, попробуем повернуться и лечь? Используем колени друг друга в качестве подушек?

Мег легла на спину, положив голову ему на колени, и Дэвид стал искать нейтральное положение для своей руки, устроив ее наконец вдоль линии ее пояса. Его рука поднималась и опускалась, вторя ее дыханию. Дэвид попытался представить себе, как выглядела бы сейчас Мег, если бы он мог ее видеть. Светлые волосы разметались у него на бедрах, длинные ноги балансируют вдоль ствола. Он вообразил, что ее тело, распростертое под его руками, взывает к тому, чтобы он сыграл на нем, как на музыкальном инструменте. Имел ли он право думать о половой связи с ней? Мечтать об этом – не преступление. Ведь этого все равно никогда не произойдет. Только сейчас она вполне определенно дала ему понять, что мужчины в сексуальном плане ее не интересуют. Может быть, именно поэтому он подсознательно пытается не принимать в расчет ее приверженность к однополой любви.