– Луизе показалось, что я выгляжу больным. – Он старался не встречаться с ней взглядом.

– Да, выглядишь ты неважно.

Дэвид подошел к плите, чтобы налить себе чашку кофе.

– Почему ты дома?

– Тике лучше.

– Это хорошо. – Дэвид сел за стол.

– Кроме того, утром звонила Линн. Кейта вчера ночью опять рвало. Пятый раз. Я отведу его к врачу.

– Я могу его привезти, – предложил Дэвид.

– Нет. – Шон покраснела, поднесла дрожащую руку ко лбу.

Дэвид наклонился и взял ее за руку. Она была холодной, дрожь в ней не унималась.

– Ты что, так никогда и не доверишь мне заниматься детьми?

– Я уже договорилась. – Она отняла руку. – Я заеду за ними в восемь тридцать. Ты можешь идти спать.

– Шон… – Он смотрел на собственное искривленное отражение на кофейной чашке. Дэвид не знал, как сформулировать вопрос, который он собирался задать Шон, и боялся ее ответа. – Ты… Ты меня больше не любишь?

Она встала и отнесла чашку в раковину.

– У меня все перепуталось, Дэвид.

Она вышла из комнаты, Дэвид крепко сдавил чашку ладонью. По крайней мере она вернулась домой, разговаривала с ним. Сейчас о большем нельзя было и мечтать.

Уснуть он не мог. Когда Шон уехала за мальчиками, Дэвид встал с постели. Он зашел в туалет рядом с ванной и стал рыться на полках, ища противозачаточный колпачок Шон. Она пользовалась им в течение нескольких месяцев после рождения Хэзер, пока Дэвид не подвергся вазэктомии. Но и после этого Шон иногда использовала колпачок в начале менструации, когда кровотечение было особенно сильным, но ей не хотелось отказываться от половой жизни.

Колпачка не было. Дэвид и сам не знал, для чего ему понадобилось вещественное доказательство ее неверности. Застав их вдвоем в постели, он в дополнительных уликах не нуждался.

В кухне Дэвид нашел сумочку Шон. Он расстегнул ее, порылся в одном отделении, затем в другом. Наконец он нащупал пальцами пластиковую коробочку и нашел в ней колпачок, а также сильно помятый тюбик со сперматоцидной пастой. Дэвид положил все это на место и вернулся в постель.

В субботу ровно в десять Ивен явился в спортивный клуб, как всегда в последние четыре года. Пока они вместе шли к теннисному корту, Дэвид был спокоен. Он не мог смотреть Ивену в глаза, но ловил себя на том, что пристально вглядывается в Ивена, как будто видит его впервые. Дэвид смотрел на его мускулистые, темные от загара ноги, крепкие жилистые руки. И думал при этом о том, как Ивен занимается с Шон любовью, как он касается ее своими руками, своим ртом.

Он победил Ивена в обоих сетах. Такое случалось редко. Когда они шли в раздевалку, Ивен взял его под руку своей потной рукой.

– Ну, Дэвид, ты даешь! – рассмеялся он. – Сегодня ты играл так, как будто хотел меня убить.

Дэвид улыбнулся. Он ощущал приятную усталость в мышцах. Но ему почему-то было неловко вдвоем с Ивеном в раздевалке. Он быстро оделся, стараясь не смотреть на тело Ивена.

– Выпьем пивка, как обычно? – спросил Ивен.

– Конечно.

Они подъехали к ресторану каждый на своей машине, как делали это всегда, и встретились за стойкой бара.

– Шон проделала колоссальную работу, выкармливая эту игрунку, – сообщил Ивен, сделав глоток пива. Он пытался вести светскую беседу, и Дэвид смотрел на него с некоторым сожалением.

– Она всю себя отдала этой малышке, – сказал Дэвид.

Ивен поставил кружку и сложил руки перед собой, на стойке бара. Он рассматривал свои пальцы. Когда он поднимал глаза, они блестели, и Дэвиду сдавило грудь.