Чарли сказала, что приняла перуанское гражданство, когда вышла замуж за перуанца, но по происхождению она гречанка, родилась в Афинах. Ее семья обосновалась в Нью-Йорке, когда ей исполнилось десять лет.

– Если у меня и есть акцент, то это акцент Бронкса. – Она засмеялась, и они засмеялись вместе с ней. Ее смуглость внезапно утратила налет экзотичности.

Она встала.

– Выпьем немного «Писко»? – предложила она.

– Конечно, – ответила Тэсс.

Может быть, Чарли была алкоголичкой? Но разве этого достаточно, чтобы запретить ей даже навещать своих детей?

Шон решилась отведать «Писко». Они все его попробовали, кроме Мег, сохранившей приверженность к воде в бутылках. Мег выглядела несчастной.

– У меня есть манго, – сказала Чарли. – Думаю, ваша игрунка поест его с удовольствием.

Коко на протяжении всего ужина спокойно наблюдала за ними из клетки. Тут она вскинула голову и застыла в ожидании, как будто догадавшись, что ее сейчас угостят. Шон вынула ее из клетки, посадила на край стола и стала кормить ломтиками желтого манго. Обезьянка осторожно брала ломтики из пальцев Шон и отправляла их в рот, тщательно пережевывая. Все смотрели на нее, загипнотизированные деликатностью ее движений.

– Я не думаю, что Коко – подходящее для нее имя, – сказал Дэвид.

Шон простонала:

– Не надо, Дэвид, пожалуйста.

– Чио-Чио-сан подойдет ей больше. Мег подняла голову.

Чио-Чио-сан? «Мадам Баттерфляй»? Дэвид кивнул.

– Когда-то у нас была канарейка по имени Мадам Баттерфляй, помнишь, Шон? Правда, ее съела кошка.

Мег засмеялась. Она вдруг вернулась к жизни.

– Как звали кота?

– Мефисто.

– Подходяще, – сказала она. – А был ли у вас Фауст?

Дэвид кивнул.

– Так звали нашего старшего кота. Ему было десять лет, когда у нас появился Мефисто.

– И вы, конечно, решили, что Мефистофель вернет ему молодость?

– Да. – Дэвид наклонился вперед, он явно развеселился. – Но кота звали Мефисто, не Мефистофель. – Это был тест, и Шон почувствовала, что для Мег он пройдет успешно.

– А, – сказала Мег. – Бойто, а не Гуно.

– Точно. – Дэвид прислонился к стене каюты, его глаза смеялись. – Вы оперный завсегдатай.

– Фанатик оперы, – поправила его Мег.

Где-то в середине этого разговора Шон перестала за ним следить. Она вспомнила, как ей было стыдно оттого, что она заснула во время представления оперы «Фауст». Даже всегда корректный Дэвид несколько вышел из себя.

– Неужели ты не могла дослушать хотя бы до конца первого акта? – спрашивал он.

– Мы так и простоим здесь всю ночь, привязанные к берегу? – спросила Робин. – Не может ли ягуар учуять запах пищи и залезть к нам через раздвижную дверь?

Чарли рассмеялась.

– Ягуар найдет более достойное применение своему времени, чем тратить его на нас, – сказала она. – Но можете не беспокоиться. Мы скоро отчалим, и я поведу лодку, пока вы будете спать.

Четверо из них могли спать на кроватях, сказала Чарли, двое остальных – в гамаках, на палубе. Шон это прельстило. Она представила себе сон под звездами в лениво плывущей вниз по течению лодке.

Чарли помогла ей натянуть гамак под выступами крыши каюты и прикрепила противомоскитную сетку, пока Тэсс подвешивала свой гамак с другой стороны.

– Надо располагаться в гамаке по диагонали, – сказала Чарли. – Это требует некоторой практики.