– Извини, – говорил он, покраснев. – Я не успел убрать постель. – Или: – Надо было помыть посуду. – Он нравился ей, когда краснел. Ей нравилось думать, что его предками могли быть ирландцы.

Шон говорила ему, что все в порядке. В конце концов, она спала с Дэвидом семь дней в неделю, хотя они оба знали, что это разные вещи. Как бы то ни было, женщины Ивена не представляли для Шон угрозы. Эти связи были кратковременны и, казалось, ничего не значили для Ивена.

Но потом ситуация изменилась: складывалось впечатление, что следы оставляла одна и та же женщина.

– Привет. – Он с улыбкой вошел в кухню, нагруженный пакетом с продуктами. На нем были мешковатые серые шорты и старая мягкая зеленая рубашка, которую он, должно быть, купил в магазине уцененных товаров. У Ивена было свое чувство стиля.

Она поднесла стакан с вином к его губам, и он отпил, зажмурившись.

– Чудесно, – сказал он. – Спасибо.

Она смотрела, как он вытаскивает из пакета молоко и йогурт, пару замороженных обедов, томатную пасту – все, что понадобится им сегодня. Он передал ей головку салата-латука, чтобы она его помыла.

– Дай мне сначала позвонить мальчикам в Лос-Анджелес, сказала Шон, положив салат на кухонный стол.

Она поговорила с ними обоими. Они казались более веселыми и счастливыми, чем когда-либо в последнее время. Она повесила трубку, и Ивен обнял ее за талию и притянул к себе.

– Ну и как? – спросил он. – Нравится им в Диснейленде?

– Кажется, очень.

– Отлично.

Она покачала головой.

– Со мной что-то не в порядке. Я имею в виду, что я неважная мать, не говоря уже о том, что я преступная жена, – сказала она с легким смешком.

– Ладно, я знаю, почему ты преступная жена. – И он поцеловал ее. – Но ты представляешься мне прекрасной матерью.

Она снова покачала головой.

– Меня беспокоит то, что мальчики счастливы.

Он откинулся назад и сузил глаза, пристально глядя на нее, и Шон подумала, что он обладает невероятной сексуальной привлекательностью.

– Почему, родная? Она пожала плечами.

– Потому что это слишком скоро.

– Но прошел уже почти год.

– И Дэвид тоже о ней забыл. Если бы я была счастлива и спокойна, он вообще бы о ней не вспоминал.

Он потрепал ее по щеке.

– Почти год, Шон.

– Когда они счастливы, мне кажется, что меня бросили. Предали.

– Ты мать. Твои чувства сильнее.

– Иногда мне хочется, чтобы они были несчастны. Это пугает меня. Я борюсь с этим чувством по отношению к Кейту и Джейми, я действительно стараюсь держать себя в руках. Но не по отношению к Дэвиду. – Она закусила губу. – Мне нравится причинять ему боль. Я хочу, чтобы он страдал.

Ивен отстранился от нее и потянулся за своим бокалом.

– Не потому ли ты со мной? Чтобы причинить боль Дэвиду?

Она покачала головой.

– Я не использую тебя, если это то, что ты имеешь в виду. По крайней мере в том, что касается Дэвида. Если я в чем и использую тебя, так это в том, чтобы доставлять себе радость.

Он обнял ее за плечи и повел к спальне.

– Пойдем, – сказал он. – Салат может подождать.

– Ты встречаешься с какой-то одной женщиной? – Они позанимались любовью, и теперь она сидела на постели, прижимая к груди простыню, пока он перебирал пальцами золотое колье у нее на шее.