— Она у меня большая, от того что пухнет от тех проблем, что ты мне подкидываешь постоянно! — Пожаловался Денис — Ладно, что ни будь придумаем. Главное, чтобы их наши биотехноиды сейчас на куски разбирать не начали. Странно сеть на их появление реагирует. Точнее не реагирует вообще!

Это и я отметил сразу. АВАК молчал. И это было тревожным признаком. Обычно локальная сеть биотехноидов реагировала на любые новые сигнатуры мгновенно: всплеск активности, запросы оператору, тестовые «пощупывания» каналов, агрессия наконец. Здесь же — тишина. Такая, от которой у меня начинал чесаться затылок. Я уже был готов отдавать приказы, сдерживать свой зверинец, а ту…

— Федя? — мысленно спросил я. — Это чего это? Почему сеть не реагирует на трофеи?

Ответ пришёл не словами, а пакетом ощущений: распознавание, сопоставление, несоответствие.

— Слушай командир… это странно. И страшно. — Пробормотал Баха.

— Выбирай что-то одно, — попросил я.

— Не получается. Локальная сеть АВАК считает охотников… своими. Их сигнатуры — солмовские. Архитектура — солмовская. Но управляющий слой… — он ткнул пальцем в схему, — наш. Для АВАК это выглядит как: «знакомое тело, но с новым мозгом».

В этот момент биотехноиды, которые после прошлой битвы так и остались в космосе, наконец-то отреагировали по-настоящему. Не агрессией. А… перегруппировкой. Они начали выстраиваться перед охотниками — не атакуя, но и не подходя близко. Как стая, которая столкнулась с чем-то странным: вроде выглядит как враг, но пахнет как союзник.

Федя прислал новый пакет. В этот раз — более чёткий. Локальная сеть фиксирует конфликт идентификации. Объекты: охотники. Статус: условно-допустимые. Рекомендация: наблюдение.

— Ладно… — Я озадачено покачал головой — Приказ в сеть я отдал, их не тронут, если охотники сами не начнут атаковать. Но при этом я первый раз вижу, чтобы биотехноиды проявляли такой интерес к технике. Они их как будто разглядывают, изучают. Пока наблюдаем, дальше видно будет, что делать. Возможно охотников придется увести из системы, от греха подальше.

Через несколько минут локальная сеть АВАК сделала то, что окончательно меня добило. Она включила трофейных охотников в свой тактический контур. Сеть начала учитывать охотников в расчётах обороны, как до этого минные поля, перехватчики, линкор и другие наши боевые единицы. Как будто… ну… как будто это просто ещё один тип зверья на поводке.

— Вот это номер… — удивленно присвистнул я. — Значит так. Первое: охотников держим под жёстким контролем. Второе: никаких резких манёвров рядом с биотехноидами. Третье: если АВАК решит, что мы перегнули палку — отводим трофейную технику вначале в открытый космос, а потом в соседнюю свободную систему. Я рассчитываю, что трофеев будет много, очень много, но и с АВАК нам не стоит портить отношения. Пока есть возможность, с этой свалки мы притащим всё, что плохо прикручено. Или даже хорошо прикручено.

Именно после этого решения мы и занялись самым скучным, самым нужным и самым неблагодарным делом — логистикой живого груза.

Тащить криокапсулы прямо на базу я отказался сразу. Даже обсуждать не стал. Слишком уж хорошо я знал закон подлости: если что-то древнее, чужое и потенциально разумное можно случайно разбудить — оно обязательно это сделает именно в самом людном месте. Поэтому выбрали одну из необитаемых планет системы. Маленький каменистый шар, без атмосферы, без воды, без магнитосферы и без малейшего намёка на жизнь. Из плюсов — стабильная орбита, удобные точки посадки и полное отсутствие кого-либо, кто мог бы потом писать жалобы.