В Индии, если белая женщина знала правила, с ней велась честная игра. В Симле, куда в жаркое время приезжали жены офицеров, тех полков, что были расквартированы в долине, «крутилось» множество романов - между женщинами, которые были не прочь нарушить священные узы брака, и мужчинами, считавшими долгое воздержание невозможным при таком климате. «Любовь», по мнению Дрого, было слишком благородным словом для романов такого сорта.

В то же время мужчина всегда должен быть мужчиной. А он вчера сам лишил себя огромного наслаждения.

Нельзя оправдать женщину, которая вместо того, чтобы с нетерпением дожидаться его, заснула. Сейчас он нисколько не верил, что Текла удивилась бы, увидев его. По своему опыту он знал, что, когда входишь в спальню привлекательной женщины, а та, лежа в изящной позе при свете свечей или ночника делает вид, что читает, не следует верить этому. Как и ее словам типа: «О, как вы сюда попали? Я не ждала вас!» Все это лишь игра - игра, которая, правда, если муж ревнив, становилась опасной.

Но эта игра была легкой забавой в сравнении с той, в которую ему пришлось играть позже. Здесь каждое движение было непредсказуемым, в каждом слове слышалась опасность, каждый его вздох мог оказаться последним…

Господи, ну почему я свалял такого дурака вчера вечером? Продолжая терзать себя этим вопросом, на который он и не надеялся найти ответ, Дрого вошел в кухню, отодвинул оба засова и впустил Маниу.

- Ты запереть дверь! Очень хорошо, мистер! - сказал слуга. - Дела плохой. Ты оставаться дом.

- Почему плохо? Что случилось? - спросил Дрого.

- Революция, - ответил Маниу. - Много люди убивать! Красные стрелки стрелять по дворец!

Глава третья

- Они стреляют по дворцу, - повторил Дрого почти беззвучно. Потом спросил: - Это так серьезно?

- Очень серьезно, сэр, - ответил Маниу. Многий солдаты присоединиться к красной стрелки.

Дрого нахмурился. Меньше всего ему хотелось быть втянутым в революцию. Особенно сейчас, когда необходимо добраться до относительно безопасного места, откуда он мог отправить в Лондон срочную информацию.

Войдя в дом, Маниу запер дверь и задвинул оба засова.

- Я делать завтрак, сэр? - спросил он. Только тут Дрого вспомнил, что Текла спала наверху.

- Да, приготовь завтрак, - сказал он. - Для двоих - у меня ночевал друг.

Дрого вышел из кухни и, поднимаясь по лестнице, решил разбудить Теклу. Он хотел отвести ее туда, откуда она сбежала, и как можно скорее самому уехать из Козана. Ему понадобятся деньги, но он был уверен, что в сейфе брата найдется достаточно, чтобы добраться до Румынии. Или, поскольку Ампьюла находилась на берегу Черного моря, ему удастся найти судно, которое доставит его в Болгарию, даже в Турцию. Прорабатывая эти планы в голове, он поднялся на третий этаж.

Дрого распахнул дверь без стука, будучи уверенным, что в этот ранний час Текла еще спит.

Он не ошибся. Она лежала в той же позе, что и вчера вечером, с рассыпавшимися по плечам волосами. В лучах утреннего солнца, пробивавшегося сквозь шторы, она была столь же прекрасной, как и в мечтах Дрого, когда он мучился от бессонницы.

Он раздвинул шторы, чтобы разбудить ее. Но, обернувшись, он увидел, что она и не думает просыпаться и теперь лежит, подложив руку под щеку, как ребенок.

Он смотрел на нее, не в силах оторвать глаз. Внезапно он спохватился: время уходит. Чем раньше он отведет ее домой, тем лучше. Она была такой прелестной, что он опустился перед ней на колени и поцеловал ее в надежде пробудить ото сна. От нежности и тепла ее губ он совершенно потерял голову, как накануне.

С минуту она не двигалась.